Путь в Эльдорис
Шрифт:
– Я догадалась о твоей необходимости и кое-что принесла. Я не знаю обычаев твоего мира, но, думаю, эта вещь может быть оценена по достоинству и там, - произнесла она и положила на свободный участок стола передо мной что-то, завернутое в белую ткань. Я осторожно развернула сверток и обнаружила в нем несравненной красоты золотую диадему, украшенную переливающимися камнями.
– О, - только и сказала я, с восхищением осматривая вещь. Когда первое изумление спало, до меня дошел смысл сказанных Динаей слов.
– Нет-нет, что вы, я не могу взять ее!
– сказала я, открывая наконец взгляд.
– Ну что ты, конечно, можешь. Вещи ничто в сравнении с шансом на исцеление Иосифа. И даже если ничего не получится,
– Спасибо, Диная. Это, конечно, перебор, но не будем терять времени. Я постараюсь вернуться как можно скорее.
***
– Я все же не уверена, - сказала я, выходя из комнаты.
– Та же среда, сами бактерии на Эльдорисе, скорее всего, не те, что на Земле. Даже почти наверняка. Я не знаю, подействует ли антибиотик. Иосифа ранил Денриан, а он много времени провел на Земле. Теперь в ране сильное воспаление, не знаю, если дело в этом, то...
– Тания, все хорошо. Ты сделала так много, даже больше: сделала все возможное. И невозможное тоже, - сказала Диная, подбадривающе улыбаясь. Как этой женщине удавалось не только не унывать самой в сложившихся обстоятельствах, но и искренне поддерживать других, оставалось для меня загадкой. Наверное, для этого надо быть на редкость сильным и необычайно добрым человеком.
– Да, я очень надеюсь, что это поможет. Других вариантов у меня нет. Если только взять образец на анализ, но не представляю, как сделать это технически, и на это ушло бы слишком много времени, которого уже просто нет, - устало сказала я, присаживаясь на тот самый стул на кухне, с которого телепортировалась в родной мир несколькими часами ранее.
– И еще. Ваш лекарь, Уланус, он ведь справится со всеми процедурами?
– спросила я, глядя на Динаю.
– Просто на вид он такой...
– Дряхлый? Да, лекарям приходится сейчас едва ли не тяжелее всего. Магия в пространстве сильно истощена, и, как мне кажется, они, помогая больным, отдают частицы своей собственной жизненной силы. Но он справится, не сомневайся. Он опытный и умелый лекарь.
– Хорошо, - кивнула я, стараясь хоть немного выдохнуть все навалившиеся тревоги.
– Когда же все это закончится, Диная? Почему ни в чем не повинные люди страдают?
– На все всегда есть причина. Но и выход всегда тоже есть. Я верю в тебя, Тания.
– Спасибо, - сказала я, и мимолетная улыбка скользнула по моему лицу. Сложно было предаваться печали в обществе этой светоносной женщины. У Лива была замечательная мама, которую я уже начинала любить.
Несмотря на раннее время, Диная накормила меня сытным ужином и уложила спать в небольшой свободной комнатке. Я успела переместиться в этот дом из лагеря, где оставила поправляющегося Лива под присмотром Гиннеля, потом отправиться на Землю за лекарствами для Иосифа и вернуться обратно. И все это за один только день, а точнее, даже половину дня, учитывая то, что прибыла я сюда еще до рассвета. Но путешествия и почти бессонная ночь так вымотали меня, что ложилась я теперь еще засветло и в полном изнеможении.
Я закрыла глаза, но сон не шел ко мне. Мысли снова и снова возвращались к событиям прошедшего дня. Мое перемещение в родной мир удалось. Даже больше, чем я могла рассчитывать. Ян, как, впрочем, и всегда, очень помог мне. И с покупкой всего необходимого, и с организацией консультации с опытным врачом, который вошел в положение и согласился назначить лечение, не видя пациента, и подробно рассказал все, что могло помочь в лечении. Диадему Ян взял, но продавать наотрез отказался, сказав, что будет хранить ее у себя, и что, если она мне когда-нибудь понадобится, я всегда смогу забрать ее. Благородные люди не перевелись еще не
Проснулась я с рассветом, проспав порядка четырнадцати часов, что было много даже для меня. Причем проснулась не по собственному желанию, а разбуженная цокотом копыт и голосами во дворе. Это показалось мне странным. Кого могло принести в такую рань? Но едва я сконцентрировалась на этой мысли и доносившихся звуках, как почувствовала то, что наполнило мое сердце пьянящей радостью, а ноги - прытью.
Лив. Он стоял посреди двора и держал своего Эла под уздцы. Просыпающиеся лучики солнца золотили его волосы, а глаза светились ответной радостью встречи. Белый комочек вылез у него из-под куртки и, проворно спустившись по штанине, побежал ко мне.
– Луна, киса моя, - сказала я ласково, поднимая котенка на руки.
– Я скучала, прости, что оставила тебя там.
Потом подошла к Ливу и заглянула в любимые глаза, согреваясь в их тепле.
– Ты уже пришел в себя, - прошептала я, чувствуя, как внутри все глубже разливается знакомое тепло.
– И даже забрал Эла с Луной.
– Да, - тихо и нежно ответил он.
– А ты спасла мне жизнь, Тания.
– Я так рада, что ты в порядке, - сказала я и, не в силах больше сдерживаться, обняла его, обвивая руками за шею и прижимаясь все крепче.
– Как там дела?
– спросила я, слегка отстраняясь.
– Пока без изменений. Но нам нельзя задерживаться.
– Да, конечно, понимаю. Но, Лив, твой отец... я должна убедиться, что лечение подействовало.
– Как же ты узнала, ати? Что им нужна помощь? Как вообще смогла отыскать это место?
– Ну... Сначала я видела сон, а потом, когда ты уже был без сознания, услышала, как твоя мать зовет тебя, просит помочь.
– И отправилась сюда?
– Да, Лив, конечно. Я видела твою мать и прежде. Шкатулка показывала мне ее. Я смогла настроиться. По правде, сейчас уже и сама не понимаю, как у меня это получилось, но я оказалась здесь. Пойдем к нему?
Лив только кивнул, взял мои руки в свои и проникновенно и нежно посмотрел в глаза. Я читала в них всю глубину его чувств и благодарности. И мне было и приятно, и неловко от этого. Я сжала его руки крепче и повела в дом.
К моему облегчению и счастью, Иосифу становилось лучше. Лив уже очень давно не видел родителей. Должность Наставника принца занимала все его дни, а в последнее время все его силы и мысли были сосредоточены на решении главной проблемы, обрушившейся теперь не только на Эданора, но и весь Эльдорис. И тем не менее, пробыв этот день с отцом и матерью, к вечеру Лив заявил, что с рассветом мы уезжаем. Кроткие и любящие, они не пытались уговорить его остаться еще, радуясь тому, что есть. Уже перед самым сном Диная позвала нас в комнату к Иосифу, который был еще слишком слаб, чтобы выйти к нам самостоятельно.