Путь веры

Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)

В оформлении использована иллюстрация:

Сколько презрения! Нет, не презрения даже, а самого настоящего отвращения и ненависти в этом взгляде. В холодных, стальных и таких чужих глазах… Сына.

Таня старалась не смотреть Мите в глаза, выше её сил было сносить этот взгляд и от него, тем более от него. Хотя, казалось бы, могла уж привыкнуть. Других взглядов в этой семье она никогда и не удостаивалась.

Таня не всегда была такой – забитой и блёклой, тихой и незаметной, старавшейся больше не быть, чем хоть как-то напоминать о своём существовании. Всё реже, быть может,

лишь по весне, когда просыпается и оживает буквально всё вокруг, она тоже иной раз встрепётывалась, будто внезапно пробуждаясь ото сна. Оглядывалась тревожно: ой, что со мной? И тут же вновь засыпала, вспоминая мгновенно всю жизнь. День за днём, ночь за ночью, сезон за сезоном…

А раньше, много лет тому назад, Таня училась в Текстильном институте на кафедре ХТВМ (Химической технологии волокнистых материалов) и в ближайшей перспективе, при самом лучшем раскладе и содействии благоволящих к ней преподавателей, видела себя прилежной работницей НИИ. Однако в жизни всегда так бывает, что чем чётче человек расчерчивает маршруты своего будущего, тем каверзнее и опаснее оказываются неожиданные повороты и круче виражи.

Вся её жизнь, сколько она себя помнила, заключалась в учёбе. Сначала прилежная ученица в школе, потом институт. Кроме того, мама настояла, чтобы Таня отучилась в музыкальной школе, для общего развития. Свободное от учёбы время тоже имелось, и родители не были слишком строги, позволяли и погулять. Однако чего-то в этом идеальном образе не хватало, и с каждым днём девушка всё отчётливее начинала понимать, чего именно.

Иногда, оставаясь в одиночестве, она подходила к зеркалу и подолгу рассматривала себя, пытаясь понять, почему для молодых людей противоположного пола в любых обстоятельствах остаётся будто невидимкой. В институте почти все однокурсницы имели если не женихов, то поклонников. Соседские девочки в её доме все были при ухажёрах. Таня даже несколько раз сходила на танцы вместе с самыми весёлыми подружками в надежде, что на их группку обратят внимание. На всех девочек внимание-то обратили, но не на неё. Все молоденькие девушки в определённой мере привлекательны, и для этого им не нужно особенно стараться, дело лишь в возрасте и свежести. Но на Тане мужской взгляд больше пары секунд беглого осмотра не задерживался, она будто была под мантией невидимки. Да, не красавица, но и не урод, и гораздо менее симпатичные девочки нашли своих «принцев».

Девушка никогда всерьёз не задумывалась, для чего ей нужна такая позиция, как ухажёр, и ничего, кроме стандарта, общепринятого формата «как у всех», в голову не приходило. Обыкновенные для её возраста плотские желания были ей чужды, да и не размышляла она на «стыдные» темы. Конечно, Таня была в курсе скабрезных историй своих подружек, но не завидовала им, скорее радуясь, что ничего подобного с ней самой никогда не происходило.

Из щедрой корзины женских положительных качеств ей не было дано одного – сексуальности. Однако до определённого момента проблемой ей это не виделось. В конце концов, можно же и без этого обойтись, тем более, говорят, это неприлично.

Но однажды, а такое всегда происходит случайно, самая разбитная подружка пригласила Таню и других девочек в кино, на закрытый показ, строго по пригласительным билетам, фестивальных фильмов. Конечно, это было интересно, тем более настала каникулярная пора. Таня и пошла. И «пропала». Этот фильм она больше никогда не увидит, а название не запомнила, так была впечатлена потрясающими воображение образами персонажей, изысканностью видеоряда. Фильм был цветной, но Таня даже не запомнила цвета волос героини. Она смотрела не на детали и не на сюжет, который, к слову, тоже не запомнила.

Впервые, неискушённая в искусстве «техничка» Таня смотрела атмосферу. Смотрела, вдыхала, проникалась ею. Неважно, что за коллизии разыгрывали герои, важно, как они это делали. Как он целовал её. Как они танцевали. Как обнимались под дождём и как блестели их глаза от взаправдашних чувств. Таня безусловно верила, что страсть, которую герои фильма испытывали друг к другу на экране, самая настоящая. Что она такая в жизни и есть. Ей казалось, в какие-то моменты она ощущала томящий маскулинный запах этого усатого красавца. Она чувствовала влажное тепло между ног, принимая его в себя вместо героини, и она была этой героиней. И стонала от страсти вместе с ней, и горела от полноты чувств, и рыдала от разочарования.

Она не помнила, как пережила этот фильм, и, кажется, плохо соображала, когда выходила из здания кинотеатра. Судя по странным взглядам на неё подружек, там, в зале, что-то с ней действительно происходило необычное, но задуматься об этом не было сил.

Дома ей опять захотелось испытать те удивительные ощущения, что были в кино. Таня пыталась вспомнить лица героев, воссоздать в памяти увиденные образы, но они таяли, растворяясь в ощущениях, и она снова улетала в сладкое забытье.

Наваждение длилось несколько дней. Родители тогда куда-то уехали, и Таня была полностью предоставлена себе и своим переживаниям. А потом всё внезапно оборвалось. Начали названивать подруги, уточняя про завтрашний день. Так и вспомнилось, что каникулы закончились и начинается череда привычных будней. Вот и вернувшиеся родители засобирались на работу.

И вроде всё нормально, как и должно быть, как обычно. Только вот выкинуть из головы пережитое не получалось. Таня вернулась в свой обычный режим, вышла на учёбу, начала даже писать курсовую работу, но что-то изменилось. Постоянно возвращаясь к событиям каникулярных дней, вспоминая кино и всё, что было потом, постепенно она приняла решение.

Срочно, как можно скорее нужно познакомиться с каким-нибудь мужчиной, завести с ним роман, начать жить регулярной половой жизнью, или закрыть для себя эту тему раз и навсегда. Невозможно же думать о сексе 24 часа в сутки, при этом не имея никакой возможности унять возбуждение.

Москва, 1967 г.

Найти способного её заинтересовать мужчину в институте оказалось непросто. Интеллигентные и, безусловно, интересные преподаватели давно утратили и намёк на сексуальность и для её целей не подходили. Да и зачем бы она сама была им нужна? Со студентами мужского пола на кафедре тоже было плохо, почти все учебные места заняли девицы, а те немногие парни, что попали в их поток, либо не дотягивали до её представления о прекрасном, либо были совсем юными. Не возрастом, они все были почти ровесниками Тани, но психологически. Она не искала мужчину-наставника или тем более не пыталась заместить фигуру отца, но, однажды попытавшись приватно пообщаться с одним из однокурсников, очень скоро разочаровалась. Всё-таки зов плоти зовом, но хоть какие-то темы для бесед и маломальская взаимная симпатия должны быть!

И снова, ну не переиграешь ты эту жизнь, всё произошло случайно. Таня не нарочно задержалась допоздна в аудитории, просто нужный ей для курсовой учебник был только в институтской библиотеке, и забрать его домой было никак нельзя, очень востребованный. Выйдя на тёмную, зябкую улицу, девушка пожалела о своём упорстве. До ближайшей станции метро идти было недолго, но погода явно предполагала другую одежду. К тому же накрапывал дождь. Быстрым шагом она пересекла улицу и уже видела горящую букву М, как услышала: