Путь
Шрифт:
— Сэй? Ты как вошла?!
— Не ругайся, Лёша, ну мне же умыться надо. А ты закрылся.
— Сэй, я вообще-то принимаю душ и без одежды! Что за бесцеремонность, мелкая?!
— Ой, да ладно, Лёшечка, чего я там не видела?
— Мелкая, да ты вообще!..
Кухню сотрясает смех. Наша Сэй — это что-то! Концентрация непосредственности и бесцеремонности. Надо умыться, а ванная занята? Фигня — откроем и зайдём. Подумаешь, там старший брат, чего такого? Вскрыть замок — пустяки, раз и готово. Шесть лет ребёнку, а замки щёлкает на раз-два-три. Кулхацкер мелкий…
Карабин откалиброван и висит за спиной,
— Может, останешься? Погода, всё-таки не очень, — спрашивает Наин.
— И что я буду делать?
— Хм-м… на пианино поиграешь?
— Какое пианино? Папка после ночной спит!
— Точно, блин! Ну ладно, долго не гуляй. Может, мукликов парочку подстрелишь на ужин — я маринад сделаю, хорошо?
— Договорились.
В прихожей сидит Барсик и смотрит на меня.
— Ты со мной хочешь, котя?
— Мр-рау.
— Ну тогда пошли, время идёт.
В гараже сажусь на байк, передо мной садится Барсик. Из бардачка достаю снарягу для кота, пристёгиваю его к байку, пристёгиваюсь сама. Надеваю шлемы коту и себе. Он такой смешной в своём кошачьем шлеме!..
— Ну что, полетели охотиться?
— Умур-р.
— А то!
Вылетаю из гаража и, включив щит-обтекатель, лечу в предгорья. Скорость — 160, 200, 250… вот, теперь нормально. Трава сливается в сплошной зелёный ковёр. Ветер свистит в ушах, и лишь тихое гудение масс-ядра напоминает, что подо мной техника, а не магический ковёр-самолёт.
Вот уже четыре часа ходим с рыжим в туманной хмари. И никого нет — ни мукликов, ни тем более снуфлов. Тишина и покой, природа как будто застыла в ожидании…
Странный свист разрывает воздух над головой. Поднимаю взгляд — и вижу ослепительно белые полосы, прорезающие воздух со стороны Гагарина. Замедлив восприятие, вижу летящие с огромной скоростью снаряды, которые скрываются в облаках надо мной. Это же зенитки ПКО! По кому они стреляют?.. Боже! Тяжёлый холодный ком внутри — я понимаю, кто цель. Пиликает коммуникатор. Активирую приём, и из него летит:
— Всем, всем, всем! Говорит служба охраны колонии! На нас совершено массированное нападение! Это пираты! Всем отрядам милиции: боевая тревога! Гражданскому населению, по возможности, укрыться в убежищах! Внимание! Неизбежна массированная высадка десанта! Повторяю, отрядам милиции: боевая тревога!
Количество стрел растёт, все расчёты ПВО вышли на боевую скорострельность, поливая небо ливнем из светящихся снарядов. В небе нарастает гул, и из облаков начинают выныривать корабли. Один, два, три, пять, десять, двадцать! Всё небо заполняется летящими объектами — там не только корабли, очень много челноков. Всё небо исполосовано инверсионными следами… боже мой, сколько же их!.. В какой-то момент из лесов вокруг города навстречу армаде взлетают дымные стрелы ракет мобильных ЗРК. Несколько попадают в огромный десантный транспорт — весь его корпус покрывается ослепительными вспышками разрывов. Вот одна из ракет проламывает броню, и, сквозь дыру, несколько зарядов скрываются внутри корпуса. Кажется, что они не наносят вреда, но вдруг корпус вздувается, и корабль разлетается на части.
Вспышка взрыва слепит меня — зажмуриваюсь, но успеваю увидеть летящую ко мне сферу ударной волны. Падаю на землю, прижимаю к себе рыжего и застываю в ожидании, сжавшись в комочек. Тяжкий
Возникает мысль — надо скорее домой, к своим! Там отец и Дакар, братья и девчонки. Матери улетели в центр, забрав с собой младших, с ними улетели и Рэй с Вэсил. В посёлке остались только мужчины и сестра с подругой. В городском мегамаркете есть комплекс развлечений, голокинотеатр и кафе. В такую погоду там полгорода отирается… Разворачиваюсь и бегу к оставленному в нескольких километрах байку, рядом рыжей тенью стелется кот. На бегу приклеиваю гарнитуру коммуникатора к уху. Микрофон на тоненькой прозрачной плёночке крепится на горло. Вызываю меню связи, но каналы забиты — видимо, все и сразу принялись звонить.
Забегаю на холм и вижу примерно километрах в десяти большой падающий корабль — обшивка в дырах, весь корпус объят пламенем, и сложно понять, что он представлял из себя вначале. На скорости километров восемьсот в час он врезается в гору, обшивка сминается как бумажная, но корабль продолжает вминаться в склон. Вспышка, земля подпрыгивает, и я кубарем лечу в кусты. Грохает так, что звенит в ушах. Лежу, и надо мной проносится ударная волна, засыпая мелкими камнями и мусором, рядом, поджав уши и прижавшись к земле, лежит рыжий, от него волнами расходится страх.
— Не бойся, Баська, мы выберемся!
От кота слышу тоненькое: — Мя-яу-у-у!
Обнимаю и целую рыжего в нос. Поднимаю голову и осматриваюсь. На склоне — здоровенный кратер, из которого подымаются клубы густого, жирного, чёрного дыма… странно, что после такого взрыва еще осталось чему гореть. На полянке стоит мой байк, метров пятьсот осталось, один рывок — и можно лететь домой. Только собралась бежать, как из-под обрыва вылетает боевой летун, чем-то похожий на амерский «Апач», и мой красавец-байк исчезает во вспышке взрыва. Я падаю на землю — засёк не засёк? Засёк! Сука, засёк!!! Летун отлетает метров на восемьсот и разворачивается. Дерьмище! Я здесь, в кустах, как на ладони, и мой карабин против этого гада — что рогатка, абсолютно бесполезен. Вот он наклонил корпус и начал заходить на меня. Стало так страшно, что нет сил сдвинуться…. Мамочки! Неужели всё?! Почему он не стреляет?..
Дымная стрела, прилетевшая из-за горизонта, бьёт летун в корму, и он, не долетев метров двухсот до меня, взрывается, разлетаясь на части. Несколько обломков падают рядом со мной. Один из них странной, округлой формы. Я подхожу и, разглядев его, зажмуриваюсь, тошнота подкатывает к горлу… это голова пилота в шлеме: глаза выпучены, рот открыт и искажён гримасой, из запёкшегося рваного мяса на месте шеи торчит кусок позвоночника.
Отхожу от находки, подавляя приступы тошноты. Блин! Как теперь добираться домой? Пешком — больше двадцати километров. Это часа два бежать, если не больше… но выхода нет. Над планетой идёт бой, и за мной никого не пошлют. Связь тоже не работает. В общем, беги Женя, беги! Барсик подходит к оторванной голове, принюхивается, бьёт её лапой — и голова, побрякивая шлемом по камням, катится со склона.