Путь
Шрифт:
Вообще, Берет был раздражён из-за того, что его даже не пригласили на свадьбу. Аттал сказал, мол, извини, Валерка, но Орлан не желает видеть рядом своего старого помощника, который его опрокинул. Берет покивал, но понял, что, скорей всего, дело ещё и в Алисе — та тоже с радостью бы вычеркнула его имя из списка гостей. Да и с бывшим подчинённым — Кащеем — хороших отношений как-то сразу не сложилось, а в последнее время они вообще испортились. Колька стал наглым, грубым, словно выплёскивал накопившуюся злость. Может быть, о чём-то догадывался, но вряд ли… В общем, выяснилось, что не так уж и много людей было радо ему на торжестве.
И тогда, расстроившись для виду, он предложил хозяину сделать молодожёнам хоть
Мечта же у него была такая: Валера на полном серьёзе полагал, что Алиса до сих пор его хочет, просто прячет желание под давлением моральных норм. Нет, ну, правда, как можно сравнить его с другими? Ведь он — тот самый Валера Берет, теперь уже официально правая рука её отца, ответственный сначала за защиту, а нынче уже и за нападение, взрослый мужчина с импозантной сединой в волосах, надёжный защитник и замечательный любовник. Да, иногда он любит пожёстче и погорячее, обожает доминировать и чувствовать себя господином, надевать на партнёршу наручники и ошейники, пользоваться паддлом и флоггером, причинять боль и унижать, ну и что с того? Берету казалось, что и девушке это нравится, просто она скрывает свои запретные желания и на самом деле снова зверски хочет с ним жариться до потери сознания, как это было много лет назад. А то, что она ведёт себя, будто стерва — так это лишь элементы тонкой игры, нужно лишь усилить напор — стена падёт, и Алиса снова со стоном раздвинет ноги, изнемогая от желания. Знаем, проходили!
Берета переполнила жгучая страсть, застилающая разум, когда он представлял, как жарит невесту на заднем сиденье мобиля прямо в день свадьбы. Он верил, что в такой день девушка ему не сможет отказать, и даже чуть не кончил, вообразив, как сначала поимеет её орально, а потом, не вытирая инструмент — анально. Его руки дрожали от нетерпения, когда накануне он собирал аксессуары и возбуждающий лубрикант для жёсткого, умопомрачительного секса, а в голове крутилась фраза, способная, по его мнению, растопить её сердце и увлажнить лоно: «Алиса, я люблю тебя и знаю, что, пусть ты это и скрываешь, но в душе тебе хочется принадлежать мне. У нас с тобой остался последний шанс, о котором мы никому никогда не расскажем — дорога до Ганзы и только мы вдвоём на этом пути. Так давай вступим в половую связь и запомним произошедшее на всю жизнь». Вроде бы отлично! В общем, Берет подготовился к встрече основательно.
Однако всё вышло не так, как планировалось. Вместо раскинутых ног, закинутых на плечи, он наткнулся на стену непонимания и грубые ругательства. Валера обиженно поджал губы, прокручивая в памяти инцидент и вспоминая её неприязненные, грубые, обидные слова о том, что он мудак. В один миг хрустальная мечта разлетелась на множество кусков, разбив его сердце. Мудак он, видите ли! И почему она с ним не хочет, сучка такая? Как она его: и мудозвоном, и мудоёпселем, и в хвост, и в гриву! Вот с Доктором как-то ведь она снюхалась, шлюха дырявая!
Берет оскалил зубы, вспомнив про должника. Недавно он узнал, что Санька пытается стать хозяином полиса и даже идёт на выборы. Берет ухмыльнулся. Понимает Санёк, что Валера слов на ветер не бросает, видно, серьёзно Доктор боится за жизнь своих драгоценных друзей и родственничков,
Тут же мысли перескочили на вчерашние события. Ни Аттал, ни Луиза, ни Кащей, ни, конечно же, эта сучка Алиса не соизволили объяснить Берету, что же всё-таки случилось на свадьбе. Да и хер с ними, он вчера вечером налил рюмашку, разговорив одного из близких родственников Аттала, и пьяненький Хаврошка обо всём растрепал: про забытые Кащеем кольца, про свадебные подарки Славы, про речь Аттала, про ментов и прочие события.
Пока тот чесал языком, Берет злорадно ржал про себя во весь голос, делая сочувствующую физиономию и печально кивая головой в такт рассказа. Так им и надо свиньям: не захотели его на свадьбу приглашать, не стала с ним в мобиле жариться, назвала его мудаком — вот и получите, распишитесь, полный мешок ослиного дерьма. Понятно теперь, почему все без настроения, — успокоился он и снова расхохотался про себя. — Сами они мудаки!
А днём Аттал позвал Берета к себе. Тот собирался было удалиться на сиесту, но тут же вскочил, по-быстрому привёл себя в порядок и побежал к хозяину, недоумевая, чего тому понадобилось. Босс молча сидел в тёмной комнате с задёрнутыми шторами у зажжённого камина, ссутулившись и накрывшись старым пледом. На полу кучей валялось вчерашнее платье Луизы, мерцая камешками, а в бокале, Валера пригляделся, торчал кусок ткани, похожий на скомканные трусики, хотя Аттала, по-видимому, это не смущало. В комнате воняло перегаром и сигаретами, а хозяин держал в руке початую бутылку коньяка. Раньше старик никогда себе такого не позволял, видно, сильно на него стрессы повлияли — совсем стал на себя не похож. Вон, оброс, как дикобраз! Весь какой-то растрёпанный и мятый.
Аттал молча показал Валере на кресло рядом и, вздохнув, промолвил:
— Садись, Валерка. Садись. Вон сюда падай.
Тот послушно пристроился, облокотившись на подлокотник.
— Ты, наверное, уже знаешь, что произошло на свадьбе?
Берет полуутвердительно кивнул. Аттал хмыкнул носом и продолжил.
— Короче говоря, ещё вчера я думал задействовать тебя в этой, как её, в Ганзе, чтобы расширить зону нашего… э-э-э… присутствия, так сказать. Но, как видишь, Колька нас подвёл, и сейчас мы остались без полиса. Остались без полиса, — медленно повторил он, задумчиво глядя на огонь.
— Хозяин, я и без Коляна смогу поднять там нашу тему… — начал было бодро Берет, но вздрогнул, когда Аттал рявкнул:
— Заткнись, блять! Пасть не разевай, когда хозяин с тобой говорит! — заорал взбешённый непонятно чем Аттал и ткнул в него скрюченным пальцем. Берет закрыл рот, понимая, что день у босса не задался, поэтому не стоит лезть туда, где узко, а то уздечка лопнет, как говаривала Алиса.
— Короче, — через какое-то время, как ни в чём не бывало, спокойным тоном продолжил хозяин дома, — план по завоеванию Ганзы временно откладывается. Вообще, вся наша наступательная… э-э-э… эта, как её там, блять? Ну, эта? Деятельность! Деятельность временно откладывается. Не до того сейчас, нужно разобраться во всём, охолонуться, дела в порядок привести.