Путь

Амурский Антоний

— Полгодика всего, Святослав. Или смотри, через две недели подам на отчисление…

Свят знал, что замдекана сложная женщина, а ее решения не подвергались обсуждению. Если она решила его отправить в академический отпуск, Святу её было не переубедить.

Внутри у него как будто что-то рухнуло. Он ощутил в животе вакуум, а в груди противное сосущее чувство, как будто потерял нечто важное. С невидящим взглядом Свят встал, как робот развернулся и шагнул к двери.

— Сходи, сходи — неслось в след.

И не объяснить этой

женщине было, что если Свят прервет учебу, то навсегда. Ведь маме с каждым годом становилось тяжелее оплачивать его обучение, за последний год она заплатила с выдохом: «ну, дотянем уж, немного осталось». Свят знал, что если уедет в родную деревню, то не вернется никогда. Работа затянет и учиться станет попросту некогда. Второй шанс они с мамой не оговаривали. Вот и ещё одна сломанная судьба.

— Сходи, сходи — неслось вслед.

Свят прикрыл за собой дверь и в ступоре спиной оперся о стену. Не в силах даже представить, как сказать об этом маме, Свят сполз по стене вниз и прикрыл глаза рукой. К горлу подкатывал ком.

В коридоре было пустынно. Пахло мелом и пылью.

Марио всхлипнул. Он не знал, что все может закончиться именно так. Он вспоминал, как приехал после первого года учебы домой и как мама неделю всем знакомым рассказывала, что сын закончил первый курс. Как они с мамой мечтали, что когда-нибудь он получит диплом, ведь в роду Свята еще не было родственников с высшим образованием. Как мама хвалилась каждому сданному его экзамену, между тем откладывая чуть больше денег на следующий год.

Свят запустил руку в волосы. В голове неслись мысли «Как я мог… Как я мог так… Облажаться».

Скрипнула дверь и с щелчком закрылась. Святу уже было безразлично, что на него посмотрят.

— Молодой человек, что случилось?

Декан редко снисходила до явления обычным студентам. Свят видел ее лишь однажды на вручении студенческих билетов. В водовороте дел она была заметна только для дипломников и научных сотрудников. Не смотря на это, многие студенты трепетали при произнесении ее имени. Она обладала практически безграничной властью в университете. Она имела влияние на самого ректора.

С виду хрупкая женщина преклонного возраста она держала в страхе всех любителей позубоскалить на тему личной жизни преподавателей. Она пользовалась безграничным уважением у коллег и гостей университета. Благодаря уверенной настойчивости и гибкости, она добивалась абсолютно любых целей весьма благородными способами.

Марио смотрел на нее снизу вверх, пребывая в растерянности.

— Что случилось, молодой человек? — она смотрела на него сверху вниз.

Марио подобрался и поспешно поднялся на ноги.

— Здраствуйте, Любовь Петровна! — и, глянув исподлобья, не вызвал ли он недовольство, Марио сказал:

— В академ отправляют… Елена Васильна…

— Так, пройдемте — декан слегка тронула его за локоть, приглашая следовать за собой.

Свят не поверил происходящему.

Для него Любовь Петровна была неземным существом, полубогом, работающим все время, из которого состояли сутки. И как минимум, он считал, что не достоин отрывать ее от дел. Но открытая дверь говорила об обратном. Чувствуя, что его всего внутренне трясет, Свят шагнул в святая святых университета. Любовь Петровна вошла следом. Дверь захлопнулась.

— Ну что ж, студент, рассказывайте все как есть. Только с одним условием — начистоту! — Декан прошествовала за свой обширный стол и указала Марио на стул перед ним.

Кабинет декана был особым помещением. Окна в нем были панорамными, протянувшимися почти до самого пола. Под окнами шел широкий подоконник с цветами. Почти в центре кабинета стоял большой стол в форме бумеранга. К нему с угла примыкал стол поменьше, для посетителей. В углу слева от бумеранг-стола на столике для компьютеров стояло несколько мониторов. В противоположном углу находился небольшой диванчик. У стен были расставлены стулья.

Декан села в свое черное эргономическое кресло, на спинку которого небрежно был накинут белый пиджак.

Свят на ватных ногах прошел к указанному стулу и сел, глядя прямо перед собой.

Любовь Петровна переплела пальцы, расположив руки на бумеранг — столе и повторила:

— Начистоту.

— Ну… начало семестра… Было неплохим — слово за словом, Святу удалось выдавливать из себя взаимосвязанные фразы. Потом стало легче. Любовь Петровна с интересом слушала его. Святу было противно увиливать от своих же совершенных проступков, поэтому он старался как можно меньше умалять свою вину. Не надеясь уже, в общем-то, ни на какую благосклонность, Свят решил быть честным до конца. Мало-помалу он рассказал свою незатейливую студенческую историю.

Любовь Петровна выслушала его, не перебивая. Когда Свят закончил, она встала и подошла к окну. Засунув руки в карманы брюк, она устремила взгляд вдаль, поверх домов, дворов и дорог.

— То, что вы пили безудержно это конечно, зря… — произнесла она задумчиво. — Но то, что вы признаете свою вину, а не сваливаете ее на других, это уже хорошо. Пропустить семестр — особого ума не надо. Вот пропустить все, а потом все сдать, вот в этом вся наука. И вот вопрос — получится ли? — и она обернулась на Свята.

Свят учащенно закивал.

— Да. Получится.

Любовь Петровна перевела взгляд на новостройки вдали, которые, по-видимому, были ее любимым объектом созерцания.

— Я думаю, человек вы неплохой… — Любовь Петровна повернулась и заговорщицки произнесла:

— Скажу по секрету, плохие люди в нашем институте не учатся. Не берем!

Свят просиял.

— Пожалуй, еще можно что-то придумать. Я возьму ситуацию с вами под контроль, каждую неделю примерно в это время, будете докладывать, как идут дела. Пойдемте! — Любовь Петровна двинулась к выходу.