Путь
Шрифт:
– Еще бы ты был не рад, - ухмыльнулся маг.
– Ты один, в незнакомом месте, в городе людей, а от родного леса тебя отделяют многие сотни лиг. Но не сомневайся, я друг тебе, и останусь таковым, пока ты сам не замыслишь недоброе. И можешь называть меня ...
– человек замялся на мгновение, едва уловимое, но эта пауза говорила о многом.
– Можешь назвать меня Рупрехтом, - произнес он.
– Я - Эвиар, сын Феара, - представился и эльф, сделавший вид, что не заметил колебания своего неожиданного союзника. Что ж, каждый имеет право на тайны, но, в любом случае, кинжал всегда под рукой, и если человек окажется врагом, ничто не помешает Эвиару избавиться
Тот, кто назвался Рупрехтом, вдруг опять усмехнулся:
– Знаешь, у нас, у людей, есть много разных обычаев. Например, кое-где принято за знакомство осушать чашу вина, и сейчас я предлагаю так и поступить. Думаю, этот залитый отбросами переулок - не самое подходящее место для долгих бесед, - добавил он, пожав плечами.
– В этом городе хватает весьма приличных кабаков. Итак, станешь ли ты возражать, Эвиар, сын Феара?
Стоять здесь, в этой грязной щели, вдыхая гнилостный запах сточных канав, и впрямь не хотелось. Но при мысли о том, что сейчас они покинут это убежище, вновь очутившись среди суматошной толпы, а затем еще ввалятся в трактир, конечно же, тотчас приковав к себе взгляды скучающих посетителей, Эвиара передернуло. Он начинал ощущать себя загнанным зверем, мечущимся в кольце облавы и ожидающим смертельного удара.
– Не бойся, - снова усмехнулся Рупрехт. Кажется, этого человека забавляло состояние эльфа, но злорадства или подлости Эвиар в нем не ощущал, хотя все равно зарекся подставлять таинственному страннику спину.
– Твою тайну никто не раскроет, пока я рядом, будь уверен, - убежденно произнес маг, и отчего-то эльф поверил в его слова.
Они вышли из переулка, оказавшись на широкой улице, пронзавшей город насквозь, и двинулись туда, где, если верить воину, охранявшему городские ворота, располагался ближайший постоялый двор. Навстречу путникам постоянно попадались люди. Женщины, мужчины, дети, все они куда-то спешили, шумно разговаривая. Многие из прохожих были нарядно одеты, будто готовились к какому-то празднику, но Эвиар, чье обоняние было столь же острым, что и у собак, лишь брезгливо морщился от кислого запаха потных тел, которых давно уже не касалась чистая вода.
С обеих сторон улицы, мощенной булыжником, возвышались крепкие каменные дома о двух, а то и трех этажах. На некоторых из них эльф заметил вывески с разными рисунками и надписями, разобрать которые он не мог, ибо не был обучен человеческому письму. Но и без того Эвиар понял, что в тех домах могут находиться торговые лавки или, к примеру, трактиры. Из окон многих домов были вывешены яркие флаги, а кое-кто из прохожих повязал на рукава пестрые ленточки.
В прочем, порой взгляд эльфа натыкался на нищих попрошаек, облаченных в лохмотья. Эти люди сидели прямо на мостовой, выставляя напоказ культи рук и ног, язвы и струпья, покрывавшие их тела, и провожали жадными взорами каждого, кто проходил мимо. В глиняных кружках у некоторых из них блестели медяки, но большинство побирушек пока не смогли выпросить ничего, и выражение лиц их делалось от этого все ожесточеннее.
– Сегодня у них радостный день, - перехватив заинтересованный взгляд своего спутника, произнес Рупрехт, целеустремленно шагавший только вперед.
– Их воины разгромили вторгшегося в это королевство врага. Должно быть, ты видел победоносную армию?
Эвиар не ответил, поскольку с едва сдерживаемым удивлением озирался по сторонам. Он привык к иным городам, и сутолока Фальхейна одновременно пугала и завораживала эльфа. По
– Не стоит смотреть по сторонам с таким презрением, - усмехнулся Рупрехт, оглянувшись на эльфа.
– Прояви хоть немного уважения к своему спасителю.
– Скажи, почему никто не обращает на нас никакого внимания?
– спросил эльф, которого это интересовало больше всего. Эвиар заметил, что люди, идущие навстречу, расступаются, даже не глядя на него и его спутника. Никто будто бы не понимал, что видит перед собой воина с длинным луком за спиной, полным стрел колчаном на бедре и длинным клинком на поясе.
– Ведь я говорил, что никто нас не увидит, если я сам того не захочу, - напомнил человек.
– Отвести глаза не так уж сложно, и этим искусством владеют многие, пусть и в разной мере. Ваши воины, если я не ошибаюсь, тоже могут что-то подобное, но только среди леса, на лоне природы, - заметил он.
– Так что не беспокойся, все люди вокруг видят не воина, вооруженного до зубов, а простого крестьянского парня с суковатым посохом. На такого уж точно никто е обратит внимания.
– Сегодня на тракте ведь это ты шел за мной, - вдруг осенило эльфа, вспомнившего странное ощущение взгляда в спину из пустоты.
– Ты следишь за мной уже довольно давно, правда?
– Это так, - кивнул Рупрехт.
– Я увидел тебя в трактире, и с тех пор иду следом. Знаешь, здесь никогда прежде не было твоих родичей, и появление Перворожденного в такой дали от своей страны, от столь любимых вами лесов не могло не насторожить меня. Поэтому я и решил разобраться, в чем дело, повременив с тем, чтобы сразу показаться тебе на глаза. Кстати, - ухмыльнулся человек, - стреляешь ты отменно! Ты промахнулся всего на пару дюймов, и то потому, что я успел отступить в сторону, поняв, что обнаружен. И чутье у тебя что надо! И, между прочим, мы уже пришли, - добавил он, указывая на гостеприимно распахнутые двери трактира.
Перешагнув через порог, Эвиар, послушно следовавший за Рупрехтом, окинул внимательным взглядом полутемное помещение, наполненное голосами и запахами, доносившимися с кухни. Втянув носом аромат жареного со специями мяса, пусть и немного подпорченный запахом лука, эльф почувствовал, что в животе у него заурчало. Все те недели, что Эвиар провел в пути, он лишь мог поддерживать свои силы, добывая пищу буквально на бегу, и теперь, наконец, его ждал настоящий обед, пусть и приготовленный на вкус и предпочтение человека.
– Идем, - человек коснулся плеча эльфа и, не дожидаясь его ответа, двинулся в дальний угол трактира, ловко лавируя между столов.
Близился вечер и, видимо, поэтому в заведении хватало посетителей. В центре просторного зала расположилась компания мастеровых, крепких парней, хлебавших пиво и громко хохотавших. На вновь вошедших они не обратили внимания, заигрывая со служанкой, глупо хихикавшей над их шутками и заливавшейся густым румянцем. Как раз в тот миг, когда Эвиар, все еще не избавивший от напряжения, отодвигал тяжелую скамью, к девице подошел дородный человек в заляпанном пятнами фартуке и что-то сказал ей сквозь зубы, так что в следующий миг служанка будто растворилась в воздухе.