Путь
Шрифт:
– Изучал, - недоверчиво вымолвил Эвиар, чуть прищурив свои миндалевидные, желтые, точно у дикого лесного кота, глаза.
– Не обратил наше творение против нас же, быстро и без лишних смертей завершив войну, длившуюся сотни лет, но вместо этого затворился с Линзой ото всех своих родичей?
– Именно так, - произнес в ответ Рупрехт.
– Не все люди жаждут крови Перворожденных, и не все маги стремятся использовать свое умение только лишь для убийства, для разрушения. Истребление вашего народа до неузнаваемости изменит этот мир, и никто не может сказать, к чему это может привести. А потому очень многие и прежде и теперь считают, что нам следует жить в мире. Правда, порой голоса их заглушает рев сторонников войны, радикальных действий, как они сами любят выражаться, - усмехнулся человек.
– Но Ардалис не желал войны. Линза заинтересовала его
Вечерело, и в таверну один за другим заходили горожане, желавшие отдохнуть после трудного дня. Рассаживаясь вокруг приземистых столов, они шумно требовали пива, о чем-то громко разговаривая между собой. С улицы доносились звуки музыки - это простой народ, жители Фальхейна праздновали победу своего кумира, лорда Грефуса, над жуткими варварами. Один из музыкантов забрел в трактир, и вскоре сквозь многоголосие пробились переливы арфы. Мало помалу народ принялся подпевать, услышав знакомый мотив, а по донышку большой кружки, что поставил возле своих ног арфист, застучали медяки.
Солнце, должно быть, уже коснулось горизонта. Стало смеркаться, и служанки зажгли множество свечей, заливших мерцающим светом просторный зал, полный звуков и запахов. Стало как-то по-особому уютно, и потому, наверное, Рупрехт сперва не придал значения вновь явившимся в трактир людям, приняв их за подгулявших горожан. Но спустя миг он вздрогнул, ибо узнал поздних посетителей.
Их было трое, и они замерли у входа, разыскивая свободный стол. Поиски увенчались успехом, и пришельцы двинулись сквозь сутолоку. Первым уверенно шагал плечистый мужчина, темноволосый, весьма приятный на вид, поглядывавший на окружающих с некоторым высокомерием, не переходившим, в прочем, определенных границ. На поясе у него Висле длинный меч в потертых ножнах. Он-то и привлек внимание Рупрехта, помнившего, что разгуливать по улицам Фальхейна с таким оружием вправе только благородные господа. Тот, ко пробирался сквозь толпу, обладал этой привилегией, ибо его звали Бранк Дер Винклен и он был рыцарем, гостем из далекого Дьорвика. И именно его Рупрехт ожидал встретить здесь меньше всего, подивившись, насколько тесен в действительности мир.
Конечно, рыцарь не обратил внимания на бродягу, с которым даже не был знаком, ибо Рупрехт предпочитал до поры наблюдать за всем и всеми со стороны, не показываясь на глаза без веских причин. Но и спутники Дер Винклена, хоть прежде они видели путника и говорили с ним, даже распив вместе добрый жбан пива, также не узнали своего нечаянного собутыльника, ныне скрывавшегося ныне под личиной простого крестьянина. А вот Рупрехт узнал их, молодого парня по имени Ратхар, бывшего кем-то вроде слуги при благородном рыцаре, и молчаливого человека, звавшегося Альвеном и родом бывшего с окутанного тайной острова Скельдин.
– Что ж, все дороги сходятся, - прошептал Рупрехт, буквально впившись взглядом в троицу чужеземцев, с которыми уже успел познакомиться, едва не отведав острой стали из рук Альвена, принявшего безобидного путника за своего кровного врага.
– И, видит Небо, это не спроста.
Все трое тем временем дождались испрошенной пищи и вина, который решил угостить попутчиков щедрый рыцарь. В прочем, сейчас дьорвикский воин казался несколько разочарованным и к тому же выглядел весьма уставшим. Его товарищи были немного менее измученными, скорее всего, потому, что не они принимали
А посетителей в таверне все прибавлялось. Едва только явился рыцарь со своими спутниками, приковав внимание завсегдатаев кабака, а следом за ним вошел еще один человек. И в этом высоком худощавом парне Рупрехт с удивлением узнал одного из тех гвардейцев, которых он миновал, войдя в Фальхейн, того самого, который чуть не зарубил Эвиара. Не склонный верить в мистику, путник мельком подумал, что неспроста именно здесь и именно сейчас собралось так много знакомых.
– Рупрехт, - Эвиар, о присутствии которого человек на какое-то время вовсе забыл, погрузившись в вои размышления, окликнул задумавшегося мага: - Рупрехт, что же ты умолк? Мне стало интересно, чем же кончилась вся эта история с Ардалисом. И каким образом Линза, которую он, видимо, берег едва ли не больше собственной жизни, вновь оказалась среди людей?
– Ах, да, - вздрогнул Рупрехт, собираясь с мыслями.
– Что ж, дальше все просто. Сбежавшего мага так и не нашли, и он умер в изгнании, перед своей кончиной повелев оставить Линзу на его теле. А те воины, что были с ним, дали начало новому народу, который ныне зовется скельдами и славится своим боевым искусством среди всех людей. Умирая, чародей завещал им хранить его могилу, где и была спрятана Линза, и много веков никто не осмеливался побеспокоить прах Ардалиса, расставшегося с жизнью ради спасения тысяч невинных от ужасов войны. Но теперь все переменилось. Один чародей, не очень умелый, но исполненный гордыни, смог добраться до того острова и привез Линзу сюда, в этот город. И нет сомнений, что вскоре он пустит ее в ход, ведь такие вещи не достают из небытия лишь ради того, чтобы просто полюбоваться на них. Но он навлек на себя гнев хранителей сокровища Ардалиса, и сейчас один из тех воинов, родившихся на туманных берегах далекого и таинственного острова Скельде здесь, в этом трактире, за твоей спиной.
Эльф обернулся, пристально взглянув на усевшихся в нескольких шагах от него путников. Обостренным до предела чутьем Эвиар сразу определил среди этих людей того, о котором сообщил Рупрехт. Перворожденный видел перед собой жилистого, худощавого мужчину, не производившего впечатления силача, но наверняка подвижного, невероятно ловкого в бою. Он казался настороженным, почти не разговаривая со своим спутниками и беспрестанно обшаривая таверну напряженным взглядом голубых глаз.
– Он такой же чужак здесь, как и ты, - негромко произнес Рупрехт, когда Эвиар вновь обратил на него свой взор.
– Этот воин проделал огромный путь, полный опасностей, дабы выполнить клятву, много веков назад данную его предками. Скельды обещали хранить Линзу, защищая ее от любого врага, но не смогли сдержать обещание. Теперь они должны вернуть похищенное и наказать грабителей.
– Но где же Линза, - удивленно произнес эльф.
– Столь многие ищут ее, но еще ничто не указало на ее присутствие.
– О, она рядом, - усмехнулся Рупрехт.
– Она так близко, что ты и представить не можешь. И когда ее пустят в ход, ты должен быть готов.
– К чему?
– коротко спросил Эвиар.
– Отобрать ее у нынешнего владельца, - бесстрастно ответил человек.
– Если не сделать этого, прольются реки крови. Заполыхает половина континента, многие державы погрузятся в хаос, - мрачно вымолвил он, вперившись тяжелым взглядом в сидевшего напротив эльфа.
– Я не хочу подобного, и сделаю все, чтобы этого не случилось. А ты, если желаешь, поможешь мне. Ведь именно потому ты и явился сюда?
Эльф замолчал, пребывая в нерешительности. Да, ему было приятно ощущать себя причастным к некой тайне, о которой не ведал даже сам Король. Юный воин исполнял особую миссию, он должен был найти и уничтожить Линзу, в которой хранители лесов И'Лиара, мудрые эн'нисары, высшие маги его народа, усмотрели угрозу. Но сейчас, вроде бы очутившись совсем близко к цели, Эвиар понял, что не представляет, как поступить дальше. Он оказался в одиночестве, и не у кого было спросить совета.
А этот человек, назвавшийся Рупрехтом и наверняка солгавший, предлагал вою помощь. Как просто, нужно лишь исполнять чьи-то приказы, ни о чем не задумываясь! Но Эвиар, хоть и считался юным среди своих родичей, понимал, что таинственный маг не так прост. У него, осведомленного о самых сокровенных тайнах минувших эпох, был свой интерес во всем этом деле. В прочем, пока их желания совпадали, а о том, что нужно быть настороже, эльф не забывал ни на мгновение. В случае чего, не сомневался Эвиар, он сможет совладать и с загадочным бродягой-чародеем.