Путь

Завадский Андрей Сергеевич

Ко дворцу путник прибыли быстро, однако попасть внутрь не смогли. Возле входа стояли гвардейцы в парадных мундирах, алых, с нашитыми на груди белыми гербовыми щитами с головой вепря. И при появлении рыцаря со своей немногочисленной свитой воин тотчас сомкнули алебарды.

– Мое имя Бранк Дер Винклен, - вновь, как и при въезде в город, назвался воин.
– Я рыцарь из Дьорвика. Я желаю видеть короля Эйтора.

– Невозможно, - сурово ответил, грозно выпячивая челюсть, десятник, мрачно изучая чужаков из-под обреза каски.
– Его величество дает торжественный ужин в честь лорда Грефуса, победителя северных варваров. Извольте подождать, милорд.

– Варварское королевство, - фыркнул

раздосадованный Дер Винклен, но все же не стал упираться, повернув коня.
– За мной, - приказал он Ратхару и присоединившемуся к ним Альвену.
– Поищем какой-нибудь трактир.

Конечно, рыцарь был весьма разочарован, ведь явившись в Фальхейн, он рассчитывал сразу предстать перед королем и быть принятым на службу, а тут какие-то наемники, простолюдины, нацепившие форму, прогнали его от порога. Но все же Дер Винклен не унывал, благо занятых у Морлуса монет хватало, и вскоре уже вместе с товарищами наслаждался едой и темным пивом в одной из бесчисленных таверн столицы. Воистину, о гостях здесь заботились, а потому постоялых дворов и всевозможных кабаков было великое множество, на любой достаток и любые запросы. Слуги казались расторопными и доброжелательными - во всяком случае, пока в кошельке постояльца оставалась хоть пара медяков, - и можно было наслаждаться отдыхом, забыв на время о тяготах пути и разных мелких неудачах.

Дер Винклен, будучи не очень привередливым, расположился в первом попавшемся трактире, выглядевшем весьма прилично. Правда, к тому моменту, когда рыцарь там появился, просторный зал оказался заполнен почти до отказа, но все же удалось найти укромный уголок, где никто не помешал бы путникам.

По пути от дворца всадникам пришлось буквально продираться сквозь бурлившую толпу. Путники окунулись в атмосферу праздника, всюду видя радостный лица, слыша песни и просто переборы струн. А над площадями плыли протяжные звуки труб, вослед которым звучали выкрики королевских герольдов.

– Жители Фальхейна, - надрывались напыщенные парни в бело-алых плащах с нашитыми кабаньими мордами.
– Восславьте Его величество Эйтора и лорда Грефуса, победителя варваров! Веселитесь, празднуйте победу. Пусть сегодня все разделят радость! Его величество желает, чтобы все ликовали, а потому по его приказу на все площади будут выкачены бочки с вином, и каждый, кто пожелает, может испить чашу, дабы воздать хвалу доблестным воинам отважного лорда. Празднуйте, добрые жители Фальхейна!

Вновь пели трубы, а затем герольды повторяли заученную речь, и им вторила восторженная толпа. Король был суров, но щедр, и умел снискать любовь простецов, пусть и до той лишь поры, пока на донышке бочек будет плескаться дармовое вино.

Возвращение рыцарей Грефуса, разгромивших хваргов, было главной темой разговоров повсюду, на рынке, на площадях, куда стекался жаждавший лично услышать волю государя люд, и, конечно же, в каждом мало-мальски приличном кабаке. Собиравшийся в натопленных залах трактиров после долгого дня народ являлся сюда не только ради того, чтобы попустить пару кружек, но и для того, чтобы обсудить последние новости. Мужики ведь отличаются от говорливых баб лишь тем, что судачат не о ценах на лук или муку, а о делах ратных, и войнах или политике, но обсуждают они это с ничуть не меньшим азартом. Так было и в том трактире, куда после неудачного визита во дворец заглянул Бранк Дер Винклен.

– Доблестные рыцари наши атаковали орду дикарей, втоптав их в землю копытами боевых коней, - с жаром вещал пухлощекий парень, надо лбом которого курчавились рыжие завитки. Сам он выглядел сугубо мирно, но явно пытался всем доказать, что знает толк в войне: - Дикари ведь строем ходить не умеют, но бьются яростно, а отступление считают самым большим позором для всякого,

кто смеет зваться мужчиной. Вот и нынче они не побежали, хоть и видели, выродки, какая сила против них идет. Да только куда им против закованных в броню латников-то! В первой же атаке их смяли, а потом только и оставалось, что добивать бежавших. На берегу Эглиса это и случилось, и сам лорд Грефус мчался в первых рядах своего воинства, своей грозной десницей зарубив и вздев на копье сотню варваров!

– Сотню?
– удивленно вздыхали зачарованные слушатели.
– Да иди ты!

Едва ли кто-то из этих горожан видел хваргов, никогда за всю историю Альфиона не появлявшихся ближе сотни лиг от Фальхейна, и угрожавших лишь северным уделам королевства. Но, наслушавшись чужих рассказов, каждый воображал себе картину великой битвы, словно сам побывал на продуваемых ледяным ветром берегах северной реки. И перед затуманенным дешевым вином мысленным взором их представали мчащиеся на врага, склонив к земле длинные копья, рыцари, над шлемами которых развевались пышные плюмажи, и толпа грязных дикарей в шкурах, с дубинами и каменными топорами, замершая в ожидании собственной неминуемой гибели, но не смеющая отступить хотя бы на шаг.

– На берегах Эглиса, погибли две тысячи этих варваров, - продолжал рассказчик, которого все слушали, затаив дыхание.
– Все ублюдки, что сунулись к нам, там и остались. Рыцари бились с рассвета до заката, и истребили всю орду до единого человека.

– А я слышал, никого там наши славные рыцари не нашли, - с усмешкой вымолвил долговязый парень с нечесаной копной соломенного цвета волос.
– Разгромив отряд лорда Фергуса, варвары так испугались доблести наших воинов, что бежали к себе, на север, не смея дожидаться, когда из Альфиона на выручку старому полководцу явится еще большее войско. А лорд Грефус, погнавшийся за хваргами, уже в Вильхирме настиг отставший от орды отряд, каких-то сотни две оборванцев, и вырезал всех подчистую, да еще и с вильхирмского князя потребовал награду за то, что освободил их земли от врагов.

– Да как ты смеешь говорить такое про самого лорда Грефуса?!
– взвился пухлощекий.
– Он доблестный воин, и не боится битвы!

– Ага, - презрительно усмехнулся долговязый.
– То-то сей доблестный воин чуть не месяц в поход собирался, ждал, когда варвары натешатся, сожгут и разорят все, что можно, и восвояси уберутся! Лорды, они тоже за свою шкуру боятся, и воюют только с теми, кого можно хорошенько ограбить, и сам король им не указ, этим высокородным трусам. С соседом-рыцарем биться выгоднее, ведь ежели его победишь, можно землю его к своему феоду присоединить, с крестьян чужих подати опять же немалые собрать можно. А варвары что, они сами живут тем, что награбят, с них добычи никакой не взять, а кремневым копьем в пузо получить можно, вот благородные и не спешили свои головы класть.

Пухлощекий возмутился, но не очень бурно, поскольку почти все, кто слушал этот спор, сдержанными возгласами подержали долговязого. Доблесть и отвага лордов была им вполне знакома, ведь в города от гнета своих господ нередко бежали все те же крестьяне, будучи не в силах платить непомерную дань или просто не желая видеть, как в день свадьбы их возлюбленную повезет в свой замок надменный рыцарь, дабы насытиться юным телом, воспользовавшись правом первой ночи.

– Удивляюсь, отчего весь Альфион еще не взорвался, если ваш народ так относится к здешним нобилям, - усмехнулся Бранк Дер Винклен, как оказалось, очень внимательно вслушивавшийся в беседу, благо горожане, вступившие в спор, и не скрывались, разговаривая так, что услышал бы и глухой.
– Ваши сеньоры сами обучают своих крестьян воинскому мастерству, и при этом угнетают их, не признавая никаких законов.