Путь
Шрифт:
– Что ж, как видишь, мне удалось захватить столицу с двумя десятками, так с целой сотней я, пожалуй, сумею покорить и весь Альфион, - усмехнулся Эрвин, глаза которого не выражали абсолютно ничего, кроме смертельной усталости.
– Позволяю встать, мой верный слуга. Добро пожаловать в столицу обновленного Альфиона. Следуй за мной!
Соединившись, оба отряда направились во дворец, скрывшись за его воротами. И только тогда горожане, испуганные и удивленные происходящим, едва начавшие понимать, что происходить, опасливо озираясь вышли на улицы, принявшись собирать трупы.
А спустя еще некоторое время ворота дворца вновь распахнулись, и из него вышел
– Жители Фальхейна, ликуйте, - кричали герольды, привлекая внимание людей звуками труб.
– Узурпатор Эйтор свержен! Истинный владыка Альфиона, Эрвин, сын Хальвина, вернулся, дабы взять вотчину под свою твердую руку. Возрадуйтесь, добрые люди, ибо законный правитель здесь!
Зычные возгласы герольдов раздавались в мертвой тишине. Горожане, собираясь на площадях, встречали вестников мрачными взглядами, исподлобья изучая давно уже забытые гербы. А герольды снова и снова призывали веселиться и ликовать, будто не замечая творящегося вокруг.
Город затих, затаился, словно в ожидании худшего, но не все, кому довелось встретить прошедшую ночь в его стенах, были готовы просто ждать. И среди брошенных на проезжавшего по улицам Фальхейна принца, сопровождаемого Кайлусом и самыми верными бойцами, угрюмых взглядов мелькали иные, настороженные, запоминающие, злые. Все же маг Кратус не был мастером, иначе он ощутил бы исходящее откуда-то из толпы пристальное внимание, отлично от того безразличия, что испытывало большинство горожан. И наверняка он не остался бы равнодушным, узнай, кто это сверлит его полным ненависти взором. Но чародей Эрвина был лишь чуть большим, чем обычный самоучка.
– Он, - Альвен, стоило только увидеть чародея, неотступно следовавшего за Эрвином, рванулся вперед, словно намереваясь пробиться через многосотенную толпу и прямо сейчас, на глазах половины столицы вступить с магом в бой.
– Это он, тот колдун! И я вижу рядом с ним воина, с которым мы бились вчера, это телохранитель мага! Тысяча демонов, пустите меня!
Даже общих усилий Бранка Дер Винклена и Ратхара, ни на шаг не отпускавших от себя скельда, казалось недостаточно, чтобы сдержать яростный порыв островитянина. Это было глупо, устраивать бой здесь и сейчас, более того, это не могло оказаться ничем иным, нежели самоубийством, ведь против сотни воинов и настоящего мага не смог бы выстоять никто, кроме, пожалуй, такого же колдуна. Но стоило только Альвену заметить среди всадников, следовавших во дворец, Эгерта, того, кто - в этом воин не сомневался - был среди убийц, истребивший целый род скельдов, здравый смысл был мгновенно забыт.
А затем взгляд Альвена впился в хрустальный венец, украшавший чело мага, и багровая пелена ярости накрыла с головой прежде такого уравновешенного и хладнокровного скельда, утробно зарычавшего и рванувшегося вперед. с огромным трудом его спутники смогли удержать своего товарища, при этом почти не обратив на себя внимание толпы.
– Глупец, тебя просто порубят на мелкие кусочки, - шипел в ухо Альвену дьорвикский рыцарь, стальной хваткой впившись в плечо своего спутника. С другой стороны скельда удерживал оруженосец Дер Винклена.
– Там целая армия! Уймись, не делай глупостей!
– Ты не можешь понять, - огрызнулся Альвен, тем не менее, немного успокоившись. Хоть тело его и колотила дрожь, вызванная яростью, он все же теперь не рвался в бой.
– Эти люди, воин и тот колдун, что едва не уничтожил целый город, они убили всех моих родичей, мою семью,
Тем временем Эрвин с гостями вернулся во дворец, запершись там, точно в осаде. Вернулись в свое логово и путники, чудом пережившие эту ночь. В особенности последнее касалось Альвена, едва не погребенного под развалинами дома. Воин, преследовавший Эгерта, оказался в узком переулке как раз в тот миг, когда колдун, рассвирепев, принялся крушить дома.
Град камней лишь краем зацепил скельда, но один осколок ударил его по голове, чуть не проломив череп. Когда Дер Винклен с Ратхаром, вопреки запрету своего спутника, бросились за ним следом, они нашли Альвена лежащим на мостовой без движения, в луже крови.
– Жить будет, - после недолгого осмотра уверенно сообщил рыцарь.
– И может даже долго, если ума хватит.
Хотя по роду занятий ему больше доводилось отнимать жизни, опытный воин, Бранк кое-что смыслил и во врачевании ран. Как-никак, на поле боя, прежде всего, приходится полагаться только на себя, а уж затем ждать появления санитаров и лекарей.
– Его едва не скальпировало острой гранью какого-то осколка, - предположил Бранк Дер Винклен, весьма умело перевязывая голову Альвена, понемногу начавшего приходить в себя, что-то бессвязно бормоча и предпринимая слабые попытки вырваться из рук дьорвикца.
– Крови много, но череп, похоже, цел. В рубашке родился, забери его демоны, - фыркнул рыцарь.
Оставаться в гуще боя было бессмысленно, попросту опасно, и путники, подхватив скельда под руки, поспешили убраться уда, где было хоть чуточку спокойнее, и где дома не взрывались фонтанами каменных игл. К счастью, на путников никто не обратил внимания, хотя навстречу им попадалось немало людей, как обывателей, так и воинов, то ли гвардейцев, то ли стражников. Простые горожане не рисковали преграждать путь троице странников, стоило только увидеть оружие, а солдаты, скорее всего, принимали их за своих товарищей, уносящих с поля боя раненого бойца.
В итоге все трое без особых помех смогли добраться до ремесленного квартала, бесцеремонно вломившись в какую-то хибару, оказавшуюся мастерской гончара. Досюда лишь изредка доносились отзвуки боя, крики и взрывы, не стихавшие до самого рассвета.
Здесь, в относительно безопасности, беглецы, наконец, смогли собраться с мыслями. И первым делом Ратхару пришлось отвечать на вопросы возбужденного вновь открывшимися тайнами рыцаря.
– Так, значит, этот Альвен, он скельд?
– Бранк Дер Винклен прежде лишь слышал об этом народе, и даже кое-что читал о них, потому и клановая метка на щеке воина показалась ему знакомой. Но теперь, воочию убедившись в том, что хотя бы часть слухов оказалась правдой, рыцарь испытал сильнейше удивление.
– Говорят, эти воины - единственные, кто способен на равных биться даже с магом, опережая его заклятья. Но я прежде не слышал, чтобы они появлялись в наших землях. Говорят, скельды уже много веков живут затворниками на своем острове.
Альвен, будто чувствовал, что обсуждают его персону, в этот миг опять застонал, но в сознанье приходить не спешил.
– Он только сказал мне, что исполняет волю своего рода, - припомнил Ратхар. Юноша на самом деле знал чуть больше, не был уверен, что вправе посвящать даже такого достойного человека, как дьорвикский рыцарь, в историю своего спутника.
– И еще я убедился однажды, насколько он страшен в бою. Но я обязан жизнью Альвену, и если он встретил здесь, в Фальхейне, своего врага, то это будет и мой враг.