Путанабус
Шрифт:
Местами видно под колёсами то, что когда-то было дорогой. Просёлком, если совсем уж откровенно. Но направление корректирует.
Кручу баранку, и постоянно сверяюсь.
То с картой.
То с бурскими кроками.
То с ориентирами, ими же описанными.
Пока получается.
– Роза, - кричу, сквозь гул покрышек, не оборачиваясь.
– Что, милый, - тоже надрывается, хотя ей легче, её рот ближе к моим ушам.
– Сканер на полную мощность.
– А я что делаю?
–
– Не знаю, не вижу спиной, что ты делаешь, а команду исполняй. Что в эфире.
– Пока ничего.
– За сколько километров ручаешься?
– Трудно сказать. Десять, примерно. От силы - двадцать. Больше наша антенна не возьмет. Пересечёнка вокруг. Что хочешь?
– Это эта-то здоровая дура?
– это я про антенну, но Роза поняла.
– Жора, а ты тут видел что-либо подобное Останкинской телебашни? Или хотя бы Шаболовской? Говорят, что в Нью-Рино только такая есть. Так я это Нью-Рино постоянно ловлю.
– И что передают?
– Пока только котировки ставок на бои без правил передают, что на завтра назначены. Больше ничего интересного. Реклама больше. Только она какая-то примитивная. Казино, ночной клуб, магазин, диски с порно и так по кругу.
– Ладно, бди.
– Бдю, милый, бдю. А ты за дорогой смотри, не опрокинь нас в овраг.
Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой.
Когда мне до смерти надоело бороться с баранкой на этой "старой дороге", решил, что небольшой привал нам всем не помешает. Все же семь часов уже за рулём.
Все устали, и мы, и автобус. Автобус больше, так как подвеска его рассчитана на бездорожье, а не на такие, с позволения сказать, дороги. Мангышлак с Устюртом отдыхают.
И когда я уже собрался сделать такое объявление, Роза похлопала меня по плечу.
Я сбросил скорость и оглянулся.
– Есть активность в эфире, - сказала Роза.
– Много их?
– Не пойму, но не меньше двух источников. Может, три.
– Где они?
– Сзади, скорее всего, - голос уже неуверенный.
– Далеко?
– Трудно сказать. Если по-прямой, то километров десять - двенадцать.
– Ясненько. Будем искать, где спрятаться.
По крокам буров, сверив их с картой аэрофотосъемки (заранее распечатанной из ноутбука, ещё у Ноя), и с картой в самом ноутбуке, уверенно увёл автобус со Старой дороги, надеясь выскочить с неё на "бурское направление" раньше преследователей, кем бы они ни были. И, уже там, сбросить "хвост".
Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной
Не получилось. После того, как я свернул налево от Старой дороги в "направление", нарисованное бурами, то километров через десять, по моему плечу опять захлопала розина ладошка.
– Они приближаются.
– Куда приближаются, к перекрёстку?
– Нет, к нам. Похоже, что они свернули за нами. Они тут недавно активно переговаривались. Потом кто-то кому-то приказал поворачивать.
– На каком языке они говорили?
– Хрен понять. И на идиш слова были, и на украинском и на английском, и ещё на паре языков мне неизвестных. Но слово "поворачивай налево, блядь" было сказано по-русски.
– Вот блядь!
– а что вы бы сказали на моем месте?
– Что делать будем, Жора, - озабочено спросила Роза.
– Снимать штаны и бегать.
– Я серьезно, - обиделась она.
– Я тем более, - пробурчал я, - Воевать будем, только вот место для генерального сражения найду, как Кутузов. Там и засадим им по самые помидоры. А пока отступаем, как Барклай.
Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой.
Место было неплохое. Да что там неплохое - гениальная позиция для нашей диспозиции.
После того, как с помощью лебедки и чьей-то матери, по бурской подсказке, мы преодолели на боковом направлении особо крутой подъём, и, под дикий визг девок, не менее крутой спуск, автобус, на скорости форсировав мелкий ручей с каменистым дном, остановился в неглубокой подковообразной низине. Метров сто пятьдесят на двести двадцать где-то размером.
Окруженная с обеих сторон непроезжими холмами, сзади крутым спуском за ручьём, на который так просто задом не заскочишь, низина эта была идеальной для расстрела врага из-за укрытий. А вперед из неё была только одна узкая "дорога", которую можно было с легкостью крепко оседлать.
– То, что доктор прописал, - пробормотал я, - Я тебя вижу, ты меня нет.
Я не особый стратег и тактик. Я и на службе-то ничему такому особо не учился. Радиоразведка, всё же не спецназ ни разу. И даже не пехота. Просто книжки люблю читать. В том числе и про войну. Да и деда ещё живым застал в сознательном возрасте. А он у меня воевал в самых крутых войсках второй мировой войны - в саперах-штурмовиках. Спецназ по прорыву укреплений врага, с последующей их зачисткой. Причем предварительно они ещё и мины с предполья снимали и атаку шли впереди штрафников.