Путешествие в ...
Шрифт:
Она видела в глазах человека, которого звали Федор, свой приговор. Она знала законы. Не казнят. Сошлют на рудники. От нее откажутся все, родные, знакомые. Если выживет на руднике, прямая дорога в монастырь, доживать жизнь. Но Эд простил ей это преступление. Когда Федор повернулся к ней, и хотел что-то сказать, Эд покачал головой. С какой радости ему быть великодушным? Причина одна. Виолетта. Эд ей простил, а вот простят ли другие? Изольде, очень хотелось жить. Не на рудниках и в монастыре, а так, как жила раньше. Она готова на многое, чтобы оставить все как есть. Она больше не повторит свои ошибки. Вокруг нее грубые
Глава 18
Приглашение на ужин, пришедшее от Волковых, было вежливо отклонено. Сославшись на важные дела, - «Эд, у нас же все дела важные. Я знал, что ты меня поддержишь». Решено было провести время с пользой. Наесться до отвала, за пропущенный ужин (который был у Волковых, так себе, мало, не для парней из Долины), завтрак и обед. Обед провели, заполняя бумажки у Городового. Средневековье, какое-то неправильное.
Вместо того чтобы пафосно войти, бросить окровавленного Феликса к ногам шерифа, простите, Городового, выпить с принимающей стороной по стакану водки, ударить по рукам, и здравствуй свобода. А тут сиди, пиши, благо, что писарь женского пола, хоть и очень строгий. Ден не смог договорится, чтобы его отпустили, он оказывается пострадавшая сторона, и представитель семьи. Писали долго, не смотря на артефакт для самостоятельного написания текста. Агрегат, из которой ползет свиток, с готовым текстом, начерченным красивым подчерком, красными чернилами. Магия. Управляет всем этим добром женщина в годах с обручем на голове, но рядом крутится, очень серьезная молоденькая практикантка, в сером форменном платье. Старательно слушая и повторяя за наставницей, девчонка бросала быстрые взгляды на Федора и Дена. Но больше на Федора.
– Обидно Эд, почему не мы, мы же тоже тут сидим. – Ден пытался изобразить Карлсона.
– Потому что, Федя брутальней, и у него борода, - то ли пошутил, то ли констатировал факт Эд.
Обиженный Ден, не поехал отмечать в бар, удачное завершение дела. Решил отдохнуть дома, где его и застало послание от Волковых. Выбросил в ящик для мусора, отвечать не стал. Просто лень придумывать оправдания. Съев все, что принесли, завалился на часок поспать. Еле встал, уже почти семь, а еще ехать к Ксюше.
Сидели, пили местный чай с Оксаной. Встретив Эда у двери, она сразу прижалась к нему, крепко, со всей силы обняв. Видно, что ждала, но повела не спальню, а на кухню. Суетилась, улыбалась. Была очень рада гостю, милая, невысокая. Работает у Мастера-артефактора, комплектовщицей. В мастерской с подвалом, три этажа, пока соберешь, пока разнесешь. Работа не тяжелая, но ходить приходится часто. Работа требует повышенного внимания, и ответственности, мелкие детали, дорогие материалы. Морщинки вокруг черных, блестящих глаз, не портят гладкое лицо, милые ямочки на щеках, красивая улыбка, черные, густые, гладкие волосы. Только присев, рядом с Эдом, подскочила, вспомнив, о каких-то сладостях, не поставленных на стол. Где Эд, и где сладкое. Допрыгалась, была поймана
Ночник светил тем же желтым светом. Ставни были закрыты, и магия оконных стекол осталась за ставнями. Ксюша лежала, и слушала, как бьется сердце у Эда. Подняла голову, и блеснув темно-фиолетовыми глазами, продолжила прерванный, приятной паузой, монолог:
– Для меня супружеская постель всегда была наказанием, особенно со вторым мужем. Когда он не вернулся из Долины, я вздохнула свободно. Решила, больше никаких мужчин. Ко мне уже полгода Мастер, хозяин мастерской, с предложением о замужестве подходит, а я, и отказать боюсь, мало ли придется новое место искать. И согласиться боюсь, опять эта супружеская постель.
– любовница вновь улеглась головой со стороны сердца, и стала гладить руками Эда.
Руки Эда заскользили по ложбинкам и впадинкам, нельзя женщинам бояться секса. Это необходимо исправить. Срочно.
– У тебя глаза, как ночное небо, – это были первые слова Эда с начала свидания.
Ксюша замерла, неверяще смотрела блестящими в свете ночника глазами. Он намотал ее волосы, на кулак, и потянул ее губы к своему лицу. Открыв в немом крике рот, горя безумными от страсти глазами ярко-фиолетовыми глазами, девушка судорожно вцепилось пальцами в плечи Эда.
Оксана, стоя босиком, завернувшись в одеяло, сбоку от входной двери. По тротуару, шли ранние прохожие.
– Выходи замуж за Мастера, раз собралась, у тебя все будет хорошо, – сказал на прощанье Эд.
Такси неспешно шагала по дороге.
– Эд, так в чем твой талант? – Ден не понял всех телодвижений с Оксаной.
– Зачем мы это делали?
Эд молчал. Атмосфера раннего утра, после бессонной ночи, не предполагала высокоинтеллектуальные размышления. Но любопытство наше все:
– Эд, ты просто показал ей, что в постели бывает по-другому, и теперь ее жизнь будет лучше? – продолжал докапываться Ден, - Теперь она сможет выйти замуж, жить не одна. И как ты узнал о проблеме? Ты ее впервые видишь.
– Мы с ней были вместе.
Ден подождал продолжения, но это же Эд, книга написана, все свободны. Зевнул, чуть не вывихнул челюсть. Сонно тряхнул головой, нет, не думалось:
– Эд решено, с завтрашнего дня ведем правильный образ жизни. Не… - чего не будет делать Ден, он так и не решил, но выкрутился, - Будем больше спать.
Федор сидел, за столом, напротив Дена.
– Иван Васильевич, пока остановил операцию. Идут консультации и согласования, пока ситуация не прояснится, перебазируйся в Черноград, сразу на доклад к Бати. Вот отчеты написали. И за тебя, тоже, ребята постарались. Я с парнями остаюсь здесь, тебя вряд ли встретят, людей не хватает, а ты сам справишься. – оставив на столе бумаги Федор ушел.
– Ни здравствуйте, ни до свидания. Нравится мне тут, подошел, сказал, ушел, и без обид парень, – Ден просветил свою шизу, о предпочтениях в мирах. А что, вдруг он такой один, и мемуаров не оставит, как народ то расстроится.
– Идем собираться, выпить хочу, - Эд тоже умел объяснять предпочтения в разных мирах. Предпочтения Эда оставались незыблемы, независимо от места.
Бодро шагая с переметными сумками через плечо, и в плаще в руке, на выходе наткнулись на Летту. Грациозно покидающую веселенькое серое купе. Увидев Дена, обвешанного багажом, погрустнела: