Путешествие в ...
Шрифт:
Можно начинать с привычного всем, белого потолка с трещинками, но в этот раз смотреть на потолок не получилось, шея у Дена не настолько гибкая, чтобы смотреть на потолок, лежа на животе. Смотрел на стену. Свело-серый камень, по виду почти как настенная керамическая плитка на Земле. Узор не повторяется, но все равно смотреть скучно. Зато прекрасно вспоминалось прошлое, особенно недавние события.
Ремонт задницы немного затянулся. Пока применяли дедовский, не в смысле древний, а именно способ Деда, заклейки дырок в шкуре без использования обезболивания. Обезболивание – это для слабых. Залив раны какой-то хренью, жутко вонючей и жгучей, дед взялся шить. У него был набор «юного садиста» с собой. Карл! Ден чуть не сдох. Дед не моргнул глазом. Этот дохтур, монотонно как
В форпост добрались уже ночью, тело сгружали в помещение госпиталя. Повезло, что на днях прибыл «караван смерти», и отбывает завтра. С этим Дену фортануло, Светлое солнце любит пехоту. Сказали, крайний на этой войне. Даже есть настоящий доктор. Смутно знакомый мужчина, с каменной челюстью и жесткими глазами, осмотрел раны, обработал какой-то химией и артефактами. Ден запомнил только доктора. Дальше уже не видел, и не чувствовал. Он спал.
Снилось почему-то море. Высокий скалистый берег плавно перетекал в пологие холмы с виноградниками. Серый основательный каменный дом с узкими, высокими окнами, за высокой каменной оградой с крепкими воротами в окружении высоких сосен. Дорога от дома петляла по холмам в городок, расположившийся совсем рядом в низине. Странно сосны и виноградники. Дорога, тоже была серая, из серых плит. Морской бриз разговаривал кронами деревьев. Ден был спокоен, знал, что не нужно никуда бежать, убивать, скрываться. Он был дома. Ворота были заперты, но это ничего не меняло, нужно немного подождать. Ден прислонился спиной к нагретому солнцем дереву калитки, врезанную в створку ворот. Смотрел на море в легкой зыби, и тысячей солнечных зайчиков, дорогу, обсаженную с двух сторон деревьями. Разноцветные крыши городка и купол храма, башню ратуши, причалы порта. К дому, по дороге шла девушка в синем платье, еще далеко, разглядеть можно было только силуэт. Ден стоял в тени сосен у ворот и ждал, когда она подойдет. Почему-то это было очень важно, дождаться.
Утром, полусонного Дена, погрузили в фургон, по подобию тех, что знакомы по вестернам, с тентом и большими колесами. Отправлялись без помпы, но с охраной. Караван смерти ехал не спеша. Почему такое странное название. Все просто, а здесь не любят усложнять. Караваны шли в форпосты с провизией и амуницией, плюс подкрепление, она же охрана. Обратно везли погибших и раненых, и охраняли те, кто возвращался на большую землю. С началом конфликта, погибших было много, и мертвых, пока еще, отвозили в крепость, и дальше к месту погребения, вот и приклеилось название. Но вскоре погибших возить стало некому, не успевали вывезти раненых. Охрана у конвоев соответственно стала не справляться, и караваны до места назначения, доходили не все. Тем, кому не повезло, оставались в Долинах, навсегда. Вот и закрепилось окончательно название. Люди, проводившие эти конвои, переживали огромный стресс. Постоянно ждешь выстрелов, нападения на колонну. Вы слишком лакомая цель. А через день, снова в путь. Ходили только добровольцы. Вокруг Белого камня воевали только добровольцы. Людей было мало, а вот снабжение было отличное, давали без счета, как могли, облегчали жизнь солдатам. И Ден ни разу не видел женщин, даже близко к Долинам не подпускали, ни на какие должности.
– А дед красавчик, - Ден пытался сфокусировать взгляд на всаднике рядом с повозкой, - Не забыл, зашел забрал вещи Михаила.
– Сколько бы мы еще добирались до форпоста, если бы не он, - Эд помолчал и продолжил, - И как он нас нашел, мы вроде следы путали.
– Эд, хорош, навоевались, - Дена накрыла эйфория от расслабленности, которая бывает после напряженной работы, - За то, у меня есть план.
И приняв молчание, за предложение продолжить, выдал все явки, - Прикинь, если симпотная девчонка спросит, куда был ранен, можно предложить посмотреть самой, на боевое
– Так себе план, - забеспокоился за раненое место Эд, - С того ракурса, кубики пресса не видны.
– Ты думаешь, им нужны твои кубики.
– Думаешь, им нужны твои шрамы.
– Эд, ты что, меня троллишь, - возмутился Ден, - Нет бы, поддержать соратника.
Эд, как обычно игнорил неудобные вопросы.
Ехали без остановок, как выдерживали мулы непонятно, о людях вообще не стоит говорить, каждый понимал главное дойти, даже сейчас, когда вроде все закончилось. Доктор еще раз осмотрел, прямо на ходу, спокойно и уверенно, молча. Ден никак не мог вспомнить, где его видел.
Добрались, слава Светлому солнцу, без потерь и приключений. Дважды встретили патруль. Уже отряды ветеранов, по двенадцать, пятнадцать мечей. Да это не вдвоем или вообще, как Ден с Эдом, в одного. Из крепости вечером отправили через сарай в Черноград. В знакомую больницу.
Во двор, за прибывшими ранеными героями, вышли четверо мужчин в годах. Вот совсем в годах. Основная часть нацгвардии была на границе, берегла покой граждан. Все как во время воцарения Черного солнца, и миграции. Две девушки докторши, пытались улыбаться, желая подбодрить раненых, проводили предварительный осмотр и сортировали вновь прибывших. По темным кругам вокруг глазами и осунувшимся, бледным лицам, было видно, как сильно они вымотаны. В одной из встречающих, Ден опознал Веру, любительницу раздевать парней во время процедур. Приемка, несмотря на помощь сопровождающих, затянулась, Ден попал в больничную баню только после полуночи, уже почти на рассвете закатили в палату. Балдея от собственной чистоты, вырубился на настоящей кровати с бельем и подушкой. Как иногда нужно мало для полного счастья.
Утром на завтрак не разбудили. Зато разбудили на осмотр доктора. Вот мир другой, а порядки те же. Доктором оказалась миниатюрная, светловолосая, молодая женщина… Светлана свет Ивановна. Ден сделал вид, что это не он. Светочка, осмотрев раны и швы, похудевшего старого знакомого, и покачав головой, приказала готовить операционную. Окинув взглядом Дена, равнодушно развернулась и собралась подойти к следующему больному. Ден на всякий случай выдохнул. Не то что он переживал, но помня последнюю встречу и последующее игнорирование с его стороны, зная про темперамент девушки, эта встреча вызывала… некоторые опасения. Не станешь же оправдываться, что замотался и забыл про такую женщину как она. Такими вещами лучше не светить. Придумывать, изворачиваться и врать, стало для себя неприлично. Будто самому себя, изнутри грязью измазать.
Светочка бросила взгляд, на лист бумаги, закрепленный на специальной пластине в руках помощницы. Замерла, и резко развернувшись уставилась огромными глазами на Дена, неверяще, и не узнавая, вгляделась в лицо. Ден на всякий случай сделал приветственный жест ладошкой, я милый и хороший парень, очень добрый, пожалуйста, не бейте меня. Не сказав не слова, и явно, взяв себя в руки, уже прежняя Светлана Ивановна продолжила обход.
– Эд, мне не понравились ее глаза, - переживание за раненое место оказалось заразно, - Если в начале, все было неплохо, и в глазах просто светилась, жалость, грусть и доброта, то вот дальше мне не понравился ее взгляд.
Эду было скучно, и раненое место он также берег, удивительно да? Предчувствуя проблемы поинтересовался:
– И что не так с ее взглядом?
– Какой-то он предвкушающий. В ее глазах, я увидел огонь решимости, в реализации явно нехорошего для нас, - сложно и пафосно продекламировал Ден, и продолжил обычным тоном, - Как думаешь, выжить в зубах Барсика, и умереть от нежных и ласковых ручек прекрасной докторши, достойная смерть для солдата Долины?
– Если только во время обучающих занятий в постели, - сказал, как отрезал Эд.
– Тогда придется выживать, - печально вздохнул Ден, предчувствуя раненым местом, будущие неприятности, - Эд, ты случайно не знаешь, почему нас не узнают?
Эду было все равно, узнают его или нет, он сильно переживал, что пропустил завтрак. Ужин он тоже пропустил. На требования покормить, получил отказ, аргументированный тем, что перед операцией нельзя. В расстроенных чувствах хотел уснуть, но во-первых, не дал Ден, а во вторых к ним, в сопровождении помощницы Светланы Ивановны, пришел гость.