Путешествие

Ласки Кэтрин

— Великий Глаукс, — вздохнула Примула. — После таких песенок невольно потянет на грязные анекдоты о мокрогузках!

Примула заняла свою привычную наблюдательную позицию посередине, а Копуша снизился и полетел прямо под ней.

День давно догорел. Наступила ночь. Время перевалило за серебряную границу, поэтому Сумрак мог уступить место Примуле с Копушей ожидая, когда они обнаружат очередного совенка.

Копуша летел над самой землей. Внезапно в глинистом наносе возле ручья он увидел еле заметные отпечатки лап амбарной совы,

которые было легко распознать по одинаковой длине когтей. Копуша опустился еще ниже и полетел по следу. Скорее всего, этот совенок жив, раз мог самостоятельно передвигаться. Но куда он шел и зачем? Вскоре Копуша заметил оброненное темно-желтое перышко. Значит, это был не птенец, а почти полностью оперившаяся сова. Но почему тогда она шла, а не летела?

И тут Копуша заметил рыжеватое пятнышко, видневшееся под низкими ветками можжевельника, а потом услышал низкое гортанное шипение, сопровождаемое призывным криком сипух Тито Аль-ба: «Куу-кууу, РУУУУ! Куу-кууу, РУУУУ!»

Копуша громко ухнул, оповещая, что обнаружил упавшего совенка.

Дожидаясь, пока снизится Сумрак, он вдруг почувствовал какое-то странное беспокойство.

Вскоре Сумрак опустился на землю рядом с другом.

— Ну, кто у нас тут? — бодро проухал он.

— Еще одна сипуха, да только не масковая, не пепельная и не…

— Ой, — прошептал Сумрак. — Да это же амбарная сова, Тито Альба!

— Как Сорен, — хором произнесли оба.

Копуша поглядел на Сумрака, не решаясь высказать вслух свою догадку.

— Помнишь, — прогудел Сумрак, — как Сорен однажды говорил, что у его сестры было пятнышко возле глаза? Он еще сказал, что оно выглядит так, словно одна крапинка соскользнула с головных перьев и прилипла к внутреннему уголку глаза. У его матери тоже был такой знак.

— Помню, — медленно проговорил Копуша.

— Так давай посмотрим!

Друзья склонили клювы над крошечной совой, крики которой становились все тише, пока совсем не смолкли.

Спасатели затаили дыхание. На темных перьях, окружавших глаза совы, отчетливо виднелась маленькая крапинка. Неужели это все-таки Эглантина? Но жива ли она?

— Эглантина? — хором прошептали друзья.

ГЛАВА XXIII

Наконец-то!

— Мне нужно побольше червей, да побыстрее! — прокричала змея-служанка.

— Клюв гахуулогов и так копает без устали, — откликнулась вторая змея. — Ох, беда-то какая! Вы только взгляните, в каком состоянии этот бедный малыш, — бормотала она, прикладывая последнего оставшегося червяка к открытой ране на крыле пепельной сипухи. — Ах, бедняжка! Прошу тебя, мой хороший, перестань болтать. Побереги силы.

Но совенок продолжал монотонно бормотать о великой чистоте и могуществе Тито.

Никогда еще в Великом Древе Га'Хуула не поднималось такой суматохи. Лазарет был переполнен окоченевшими и ранеными совятами. Все просто

с лап сбились от хлопот.

Совы без устали сновали вверх и вниз по дереву, принимали новоприбывших, добывали свежих червей для врачевания ран, выщипывали пух со своих грудок, чтобы устроить постели, подносили в лазарет все новые и новые чашки чая из ягод молочника.

Змеи-служанки выбивались из сил, и даже мадам Плонк, которая в обычные дни и когтем не шевелила, тронутая измученными видом своих арфисток, присоединилась к змеям, и те быстро научили ее накладывать червей на открытые раны малышей.

Сорен с Гильфи трудились наравне со всеми: подносили змеям все необходимое и расчищали новые дупла, поскольку лазарет уже не мог вместить всех пострадавших. За этими хлопотами у них не было времени задаваться вопросами. И все-таки друзья не могли отделаться от жуткого предчувствия беды. Что, если за всем этим стоит Сант-Эголиус? А вдруг сбылось пророчество умирающей неясыти? Впрочем, какое это могло иметь значение, когда столько совят находилось на грани жизни и смерти!

Сорен совершенно не понимал, что за бессмыслица льется из непрерывно щелкающих совиных клювов. Из этого бреда нельзя было вычленить ни одного законченного предложения! Каждое слово было исковеркано, фразы оборваны на середине, однако весь он был как-то связан с царством Тито и сипухами.

Сорен услышал шорох наверху и понял, что прибыла новая партия спасенных совят. В эту ночь всем было не до соблюдения тишины. Совы, так гордившиеся своим бесшумным полетом, сегодня яростно хлопали крыльями, торопясь как можно быстрее доставить пострадавших в безопасное место.

— СОРЕН!

Громкий оклик разорвал теплый ночной воздух. Сорен оторвался от выкапывания червей и увидел Сумрака, летевшего между Примулой и Копушей. Следом подлетали остальные искатели-спасатели.

— Сорен, давай сюда, да побыстрее! — снова громко прогудел Сумрак.

Копуша разбил строй и кругами полетел к земле.

— Это очень важно! — закричал он. — Бросай червяка и лети сюда!

— Нет, ни в коем случае! — возмутилась стоявшая рядом с Сореном пещерная сова. — Все черви должны быть сложены в кучу. Так сказал наш наставник.

— Бросай червя, Сорен, и давай скорей сюда!

Сорен растерялся. Что там такое срочное? Следом за Копушей он вспорхнул в дупло, которое они с Гильфи только что расчистили, чтобы разгрузить изолятор.

Сначала он увидел Гильфи и Примулу, сидевших на ветке с наружной стороны дупла. Подруги выглядели непривычно притихшими. У Сорена похолодело в желудке. Он замешкался. Он совсем не хотел входить в это дупло! Копуша слегка подтолкнул его в спину, а Гильфи поспешила на помощь с другой стороны. Сорен почувствовал, как темнота дупла против воли затягивает его внутрь. Он заморгал. Потом увидел Сумрака, склонившегося над кучкой золотистых, перепачканных кровью перьев.

— Что?.. — выдавил Сорен.