Путёвка
Шрифт:
Обычно же после ужина большинство собиралось на танцплощадке. Танцплощадка рядом со столовой, за цветником, просторная, охваченная по кругу бетонным барьером с легкой алюминиевой решеткой. Вход от цветника, на противоположной стороне раковина оркестра. Оркестр играл раз в неделю — дома отдыха оркестр; остальные дни танцевали под усилитель, подвешенный на самый верх столба. Внутри площадки скамьи для нетанцующих и танцоров, чтобы могли пары передохнуть в перерыве.
Анна Павловна садилась всегда на крайнюю от входа скамью, наблюдала. Выйдет из столовой, музыка играет, танцплощадка освещена, на скамьях тесно, возле цветника толпа. Женщины принаряжены: прически, цветные
— А сейчас начинаем танцы, — объявляет массовик и делает рукой. — Дамы приглашают кавалеров. Не стесняйтесь, дамы! Ищите своего кавалера! Смелее! Промедлите — потеряете! Захватит другая! Спешите, дамы! — Ждет смеха.
Был затейник возраста лет сорока пяти и до того здоров, что некого было из отдыхающих поставить для сравнения. А голос грубый, пропитой. Анна Павловна, глядя на затейника, думала: неужто и он смолоду по танцплощадкам, как Белолобая при лежаках? Склабится перед танцующими? Или занимался чем другим? Одни говорили, что днем он занят, вечером здесь подрабатывает; другие — что это его постоянная служба. Никто толком не знал. Да и какая нужда гадать?
Затейник продержался на площадке дней шесть — не больше, но уже с первого же вечера всем стало ясно, что дурак он чистый, без просветов каких-либо. Подсказал кто, сама ли администрация догадалась, только убрали его скоро, Поставили другого, помоложе. Этот в разговоре ловчее, но тоже — как загнет-загнет, уши вянут.
— А что же теперь тот станет делать? — поинтересовалась Анна Павловна у соседей по скамье. — Определился куда? Их что — учат на массовиков?
— А-а, не пропадет, — успокоили ее, — не волнуйтесь! Перешел массовиком в дом отдыха. Там, дескать, публика попроще. Смеются чаще и веселее, что ни скажи...
Под оркестр танцы ничем не отличались от обычных, шуму больше. Ребята-оркестранты молодые, длинноволосые, в оранжевых пиджаках, светлых брюках. Старательные. Как начнут дуть-стучать — на весь парк! Считалось почему-то, что под оркестр танцевать интереснее, и многие уходили в дом отдыха, когда там играл оркестр, молодежь в основном.
Перед танцами массовик затевал игры-разминки. К примеру, кто кого обгонит, если бежать от оркестровой раковины к цветнику. Проводились конкурсы на лучшее исполнение танца, пляски, давались призы. Охотников получить приз находилось достаточно. Вручали под марш. Даме — куклу, кавалеру — приглашение посетить в следующем году санаторий.
Анна Павловна не пропускала ни единого вечера. Нравилось сидеть до последнего, смотреть на танцующих. Разные танцевали танцы — быстрые, медленные и парные. Одни — манерно, напоказ, другие — обыкновенно, третьи — как могли. В один вечер, как только заиграла музыка, от входа самого, никого не приглашая, сама, не дожидаясь приглашения, пошла танцевать девушка. Тоненькая, гибкая, светловолосая. С Камы-реки — узнали о ней. Танец или пляска — не поймешь, но все одно хорошо. Девушка танцевала для себя, из одного желания, видно было, что она часто делает так, знает, что у нее получается, и от всего этого в движениях ее была простота, слаженность и еще что-то, притягивающее внимание. Закончила, поклонилась, пошла к подругам. Веселия девчушка.
— Стихийно танцевала, — определил Иван Антонович, постоянный
Присутствующие на площадке, по выражению массовика, делились на активных и пассивных. Активные — кто двигался, принимал участие в играх, реагировал на его шутки. Пассивные — наблюдатели, как Анна Павловна, соседки справа. Активные танцевали, пассивные, сидя и стоя, высказывали всячески свое отношение ко всему происходящему на танцплощадке. Обсуждались наряды, движения танцующих, поведение вообще. Одинокие мужчины в сторонке покуривали, о дамах речи вели...
Анну Павловну танцевать не приглашали, и она была рада, не зная, сможет ли протанцевать легко и красиво, а пойдешь, и будет тебя кавалер поворачивать туда-сюда, ровно тумбу, какое ему удовольствие? Танцевала и она в свое время, девкой когда козырилась, под гармошку танцевала, да с той поры, считай, без малого полвека отстучало. Теперь соберутся в праздник бабы-одиночки, выпьют, песен попоют, танцевать — помину нету. Неудобно! Здесь танцуют, не глядя на возраст, и те, кто в жизни своей никогда не танцевал. Влезет пара в гущу и толчется на одном месте, обнявшись. Считается, танцуют. Смотреть тошно. Шепчутся. Надо поговорить, отправились бы по аллее — толку больше. А то облапят один другого, глаза в глаза уставят, а сами ни с места. А некоторые кавалерам головы на плечо клали, так им хорошо, дескать. Глаза, бывает, закатывают от удовольствия. Срамота одна! Кружиться в вальсах не могут, свободы нет в движениях...
Молодые танцевали наособицу и по-своему. На вальс не выходили, а как заиграют быстрое, станут кругом и начинают трястись-дергаться. Или — она на месте, руки-ноги выворачивает, а он, раскорячив ноги, как парализованный, — вокруг. Подумаешь — дурака валяют. Нет, лица серьезные — танцуют.
— Тлетворное влияние Запада, — сказал Иван Антонович, сосед по скамье, засмеялся, закурил, пошел прогуляться по аллее. Анна Павловна любила слушать его, умный человек. А дамы справа места не находили от возмущения. Анна Павловна танцы с вывертом видела по телевизору. Дома. Фильм показывали. Она отвлекалась на минуту — девок предупредить:
— Научитесь на станции, не дай бог — увижу — шкуру спущу!
Девки расхохотались, программу переключили.
На танцплощадке закреплялись пляжные знакомства, возникали новые. То дни проводили всяк себе, порознь, а потанцевали вечер — ушли под руку. Объявляя дамский вальс, массовик не зря кричал:
— Дамы, приглашайте кавалеров! Ищите своего кавалера! Это сделает вага отдых более интенсивным, насыщенным, интересным! Дамский вальс! Дамы приглашают кавалеров!
Знает, что посоветовать.
Танцы заканчивались в одиннадцать. Пары и одиночки расходились. Анна Павловна шла в корпус, смотрела телевизор, если концерт, а нет — проходила в комнату, переодевшись ко сну, читала сказки, писала очередное письмо дочерям, гадая, в котором часу прибудут нынче Зоя Михайловна с Ларисой и где они. На танцах не видела, не видела на ужине — значит, уехали с ухажерами в город, сидят в ресторане и вернутся за полночь. Лучше почитать, успеть, разбудят — еще хуже. Входная дверь к тому времени будет закрыта, и Лариса, подергав ручку, станет бросать в окно камешки, будить Анну Павловну. Анна Павловна встанет, накинет халат, растолкает дежурную, та с руганью пойдет открывать.