Пьяные сны
Шрифт:
Авдей Лукьянович опять сверкнул глазами, а племянник с изумлением воскликнул:
– - Да ну!?
– - Ей Богу! Вот те крест!
– - отвечала Игнатьиха и бросилась к самовару, который уже кипел.
Обмахнув пепел, она ухватила самовар и стремительно потащила его в столовую.
На столе, убранном ею и ярко освещенном лампою, стояли теперь коробки с закусками и сластями, водка и бутылки вина, коньяку и рома.
За столом сидела гостья все еще в мокром платье и на лице ее ясно отражалась растерянность и смущение.
Игнатьиха
– - Вот как у нас, Татьяна Николаевна!
– - воскликнул Чуговеев и, отходя от печки, сказал: -- пожалуйте за хозяйку!
Игнатьиха вышла, качая головою.
– - Ну что -- спросил Федор Павлович, когда вернулась Игнатьиха.
– - Чудак! Татьяной Миколаевной назвал и так-то ли учтиво! Тьфу!
IX.
Страшная ночь
Гроза утихла, а потом опять надвинулась, и ночь была также темна. Дождь шумел за окном, и синяя молния время от времени озаряла ночной мрак.
Игнатьиха убралась, поужинала и села у стола, раскрыв дверь в ожидании, что хозяин позовет ее, но хозяин не звал и в комнатах стояла такая тишина, словно в них никого не было. Только изредка редким звуком звякала рюмка или чайная ложка.
Потом вдруг послышался голос хозяина:
– - Пей!
– - кричал он пьяным голосом, -- должна выпить! Вот так!
– - и затем раздался глухой смех, -- это за упокой, а теперь за здравие! Пей!
И опять стало тихо, только шумел дождь за окном.
Игнатьиху охватил страх.
Снова послышался голос хозяина, и только его голос. Он говорил что-то быстро, горячо, иногда вскрикивал и вдруг как закричит:
– - Шлюха ты подлая!
Игнатьиха вскочила и затряслась от страха. Ей показалось, что хозяин бьет свою гостью.
– - Что ты со мной сделала? Что сделала?
– - кричал исступленно хозяин.
Игнатьиха крадучись выглянула в прихожую, тихо прошла в гостиную и из нее заглянула в столовую.
Гостья сидела откинувшись к спинке стула с лицом бледным как из воску, с широко открытыми глазами, которые с ужасом были устремлены на Чуговеева, а тот стоял перед нею, без пиджака, в одной жилетке, с сжатыми кулаками. Рябое лицо его было искажено, рот кривился, рыжая борода торчала щетиною.
– - Смеялась! Надо мной смеялась! А-а! А теперь? Что теперь будет? Нет, ты на него гляди, погляди на него, на милого на дружка! Каков он!
– - Не могу!
– - чуть слышно донеслось до Игнатьихи.
– - А ежели я хочу! Иди гляди!
– - и он вдруг кинулся на нее, ухватил ее за руку, рванул и поволок из комнаты.
Игнатьиха едва успела отскочить и притаиться за креслом.
Он с диким рычаньем пронесся со своею
Игнатьиха сидела за креслом ни жива ни мертва.
Вдруг из коридора раздался пронзитеный крик и дикий хохот хозяина. Что-то хлопнуло и гулом разнеслось по комнатам, на Игнатьиху пахнуло невыносимым смрадом ждановской жидкости. Она хотела бежать в кухню, но едва выдвинулась из-за кресла, как снова увидела хозяина и гостью.
Он опять тащил ее за руку и лицо его горело злобою, а она, едва успевая переставлять ноги, почти бежала, закрыв лицо свободною рукою.
– - Не любишь, -- хрипел Чуговеев, -- а тогда любила, шлюха подлая!
Он втащил ее в столовую, а Игнатьиха прошмыгнула к себе и без сил опустилась на табуретку.
– - Что ж это, Мать Пресвятая Богородица!
– - бормотала она, -- он ее убьет! Совсем убьет! Али позвать молодцов!
Но потом она одумалась и, вместо того, чтобы бежать вниз, полезла за настойкою.
А из комнаты хозяина слышались уже стоны, звон посуды и пьяный крик.
– - Моя ты теперь! И все! Вовек не прощу!.. Танька, Танюшка, и что ты с нами наделала. Что я, что ты? Мало смерти ему, подлецу! Ревешь! О нем! О нем, подлая! Так я ж тебя! Что, мало? Еще захотела! А-а-а! Вот тебе!
– - Господи Владыка живота моего!
– - бормотала Игнатьиха и хлопала стаканчик за стаканчиком...
Сверкнула молния, загремел гром и с новой силою полился дождь...
– - Милая, выпусти ты меня отсюдова!
– - услышала Игнатьиха тихий голос и открыла заспанные глаза. Перед нею стояла оборвашка. Лицо ее было бледно-зеленое, волоса кое-как приглажены, она старалась платком прикрыть разорванную у ворота кофту и жалобно говорила.
– - Милая, выпусти ты меня отсюдова!
Игнатьиха молча поднялась с табуретки, шатаясь добрела до двери, молча раскрыла ее и только успела увидеть, как женщина скользнула в дверь и почти бегом спустилась с лестницы.
Игнатьиха захлопнула дверь и вернулась в кухню.
Корней уже стучал в двери.
Она впустила его и начала затоплять плиту.
– - Ну, что было?
– - спросил Авдей Лукьянович, едва вошел в кухню.
– - Уж и была возня!
– - сказал Федор Павлович.
– - Всю ночь. Не то дрались, не то в чехарду играли.
– - Дрались!
– - в один голос сказали Степка с Яшкой.
Игнатьиха, хмурая и расстроенная, сухо ответила:
– - А я ничего не слышала. Спала!
Авдей взглянул на нее исподлобья.
– - А что теперь делают?
– - А ты поди да посмотри, -- отрезала Игнатьиха.
– - В лавку, надо полагать, не придет, -- сказал Антипка, и все принялись за еду.
Игнатьиха проводила молодцов, сходила за провизией и стала возиться на кухне.
X.