Пять президентов
Шрифт:
Оказывается, и гангстерские фильмы могут приносить пользу! Впрочем, кто может точно сказать, кому первому пришла в голову плодотворнейшая мысль приспособить для убийства современную технику: гангстерам или изобретательным авторам телевизионных фильмов?
Как бы там ни было, а сейчас одной загадкой стало меньше. Спасибо Джо Слоу…
Инспектор и комиссар вновь спустились на второй этаж, где всё ещё хозяйничала полиция. Двое агентов рылись в письменном столе убитого, а третий разговаривал с кем-то по переносному радиотелефону.
— Вот что, Таратура, — распорядился Гард. — Берите Джонстона
Таратура кивнул:
— Ещё бы!
— Как только он появится, везите его ко мне.
— Вы думаете, комиссар…
— Почерк не его, но они давно конкурируют. Власть в корпорации можно было поделить только таким способом.
— Пожалуй, — согласился Таратура.
— Комиссар, — вмешался один из агентов, — сегодня у нас с вами будет весёлая ночь: ещё одно происшествие. Обстоятельства чрезвычайно загадочные…
«Загадочные»! — повторил про себя Гард, беря трубку переносного телефона. Если говорить откровенно, по-настоящему комиссара полиции Гарда интересовала лишь одна загадка: дата собственной смерти.
— Старина, — услышал Гард в трубке голос своего давнего друга, дежурного инспектора, — сегодня мы, кажется, выполним недельный план, если всё пойдёт так, как началось.
— Чем ты хочешь меня порадовать? — спросил Гард.
— На даче, что по шоссе в сторону Вернатика, в пятидесяти километрах от города придушили парня.
— Почерк знакомый?
— В том-то и дело, комиссар, что из трёх миллионов жителей города такой грубой работой могли бы похвастать почти все.
— Худо, худо, — сказал Гард. — Вот что, Роберт, с меня хватит того, что есть, а на дачу пошли… ну, хоть бы Мартенса. Он у тебя под боком?
— В баре. Ты думаешь, справится?
— Если дело обстоит так, как ты говоришь, то у него не меньше шансов, чем у меня. Дай ему с собой собак и десяток агентов. Больше ничего нет?
— Слава Богу!
— Да, Роберт, а кто убит?
— Сейчас гляну. — Прошло секунд пять. — Какой-то Лео Лансэре, тридцать два года.
— Кто он?
— Сотрудник Института перспективных проблем.
— Да? — На этот раз паузу выдержал Гард. — Подожди, Роберт, это несколько меняет картину. Дай мне подумать.
Гард почесал трубкой затылок. Институт перспективных проблем был давно известен комиссару ещё по делу профессора Миллера, и по делу, связанному с пропажей Чвиза, и по убийству Кербера — короче говоря, если бы у Гарда спросили, какие люди или организации причиняли ему наибольшее количество хлопот, он, не задумываясь, ответил бы: притон госпожи Биренштайн, в котором периодически собирались все крупные гангстеры страны, и Институт перспективных проблем.
Гарду было уже не двадцать пять лет. Пора бы и утихомириться — такое решение подсказывало элементарное благоразумие, но там, где начиналось благоразумие, кончался комиссар Гард.
— Роберт, ты меня слышишь? Давай Мартенса сюда ко мне, здесь его встретит Джонстон и всё объяснит, а я сам поеду к этому, как его…
— Лео Лансэре, — подсказал Роберт.
— Ну и прекрасно. Высылай тогда собак, а количество агентов уменьши вдвое. Ясно?
— Как Божий день.
Гард выключил рацию.
Таратура уже был готов двигаться
В течение трёх минут Гард отдал необходимые распоряжения и вышел, сопровождаемый Таратурой. Получасом позже чёрный «ягуар» комиссара уже тормозил у въезда в загородную дачу. Здесь царила атмосфера, характерная для подобных случаев, но она не способна была удивить Гарда или хоть как-нибудь возмутить его профессиональное спокойствие. Небольшой тёмный двор был освещён фарами полицейских машин, успевших прибыть чуть раньше комиссара. Слышался приглушённый говор множества людей, тот самый, который режиссёры кино называют «гур-гуром». Ходили полицейские в штатских костюмах, хлопали двери, работали видеокамеры, вероятно снимающие всё подозрительное, что бросалось в глаза. И между тем Гард знал, что где-то там, в доме, есть комната, в которую никто не входит — по крайней мере с тех пор, как туда вошёл убийца, а затем первый обнаруживший преступление человек.
Там покойник.
Всё разложено на столе в полном порядке, не сдвинута мебель, не перевёрнуты бумаги, нет никаких пятен крови — никаких следов борьбы. Гард тут же оценил это обстоятельство, стоя у порога, ещё не переступив его. Молодой человек, неестественно высоко закинув голову за спинку кресла и вытянув вперёд ноги, сидел перед своим рабочим столом. Глаза были открыты. Их стеклянный взгляд произвёл на комиссара неприятное впечатление: это были глаза самоубийцы, отлично знающего, на что он идёт, и принимающего смерть как должное. Но вот — открытое окно, порванная штора, грязные следы на подоконнике: через это окно ушёл убийца. Он действовал в перчатках, это видно по расплывшимся следам на шее у погибшего, но действовал грубо, прямолинейно, решительно. Лео Лансэре не успел, вероятно, даже привстать с кресла, к нему подошли сзади и без слов схватили за горло.
— В морг, на вскрытие, — коротко приказал Гард. — Кто из свидетелей есть в доме?
— Вас ждёт супруга убитого, — сообщил агент. — Она в соседней комнате. Говорит, что знакома с вами.
«Возможно, — подумал Гард, направляясь в указанную ему комнату. — Хотя, впрочем, чем выше занимаемый пост, тем меньше знакомых…»
На кушетке полулежала женщина, которой на вид можно было дать не менее сорока лет. Комиссар сразу узнал её и тут же понял, что час мучительных переживаний на целые годы состарил лицо этой миловидной дамы.
— Луиза? — сказал Гард, подходя и присаживаясь на край журнального столика. — Меньше всего ожидал встретиться с вами после дела Кербера… Ну успокойтесь, не надо плакать, теперь уж ничего не исправишь.
«Напрасно, напрасно я всё это говорю, — подумал про себя Гард. — Её ничто сейчас не успокоит. Бедняжка…»
С момента их последней встречи прошло не менее пяти лет. И — нате вам, такая неожиданность: Луиза — супруга Лео Лансэре! Н-да, человечек она не простой, быть может, несколько авантюрный. Но сейчас, в эту минуту. Гард был далёк от подозрения, видя распухшее от слёз лицо Луизы.