Пять Жизней Читера
Шрифт:
Оба выглядели однотипно – ничуть не похожи на престарелых студентов из оставленной за спиной общаги или на праздных пешеходов, зато похожи на людей, для которых смертоубийственное оружие в руках – рабочий инструмент, причем привычный. И есть в их облике что-то неуловимое, неописуемое: достаточно посмотреть на таких, и сразу понимаешь – они явно не из пятизвездочной гостиницы заявились и вообще не страдают тягой к роскошной спокойной жизни. Эти мужики могли провести ночь под кустом, а предыдущую в каком-нибудь сарае с протекающей крышей, а до этого вообще в волчьем логове похрапывали, готовые вскочить в один миг и без раздумий открыть огонь из всех своих стволов.
Секунды две или три все молча и пристально
Объект – иммунный, гуманность – низкая положительная, не идентифицирован, хорошо вооружен, умения Континента не выявлены.
Почти как у того матерщинника, вокруг которого собралась толпа, ставшая мишенью для психа.
Обладатель автомата повел стволом в сторону и без угрозы, но твердо выдал:
– Парень, шагай в сторону, мы тебя не видели, ты нас не знаешь. Бегом шагай, тут тебе задерживаться не нужно, уж поверь.
Тип с винтовкой при этих словах погладил роскошные усы и покачал головой:
– Дюбель, это не цифра. Ты посмотри на него – новый совсем, нулевой, ни разу не поцарапанный. Небось заблудился, мамку ищет, сисю хочет.
Автоматчик уставился на Рока, прищурился и удивленно повел бровью:
– А ведь и точно. Парень, ты тут давно?
Не представляя, как ответить на такой, казалось бы, элементарный вопрос и отчетливо понимая, что у этих опасных с виду людей наверняка имеется информация, нужная до зарезу, Рок, с превеликим трудом стараясь выглядеть образцом вежливости и покладистости, пожал плечами:
– Вы, наверное, не поверите, но я знать не знаю, что на это можно сказать.
– Знакомо, все такими были, – не проявляя ни намека на хоть какую-нибудь эмоцию, кивнул усатый. – Удачу на сколько приподнять успел?
– А понятнее нельзя спросить?
– «Бла-бла-бла, всякая хрень, и в качестве компенсации за пережитые унижения ваша удача получает хрен знает сколько очков прогресса и становится равной хрен знает чему». Слышал когда-нибудь что-то подобное? В смысле читал красные слова? Сколько тебе в последний раз капнуло?
– Два, – автоматически брякнул Рок, пораженный тем, что его догадка по поводу повышенной информированности странной парочки не просто угодила в цель – она эту цель разнесла на мелкие осколки.
Они знают даже то, что пишется ему при оживлении, а такая осведомленность не может не впечатлять.
– Ну это всем нулевкам нулевка, – протянул Дюбель. – Ему еще качать ее и качать, даже жалко бедолагу, натерпится.
– Может, прихватим его с собой? – Усатый выразительно указал на коробку недостроенной высотки.
Автоматчик медленно покачал головой:
– Дог на такое сильно огорчится, а это нехорошо.
– Да ладно, это ведь нулевка, не бросать же его вот так.
– А ты знаешь, что бывает, когда Дог становится огорченным?
– Да что тут такого? Ну посидит паренек тихонько, потом подкинем его к стабу, хорошее дело сделаем, маленько к человечности заработаем, всем от этого будет хорошо.
– И чем он там, наверху, заниматься будет? Нас и так уже пять рыл набралось, Урюку прикрывать такую ораву непросто, у него умение хреново прокачано. Это ведь нулевка, получается, у него вообще все по нулям, светиться будет на километр при таких характеристиках, даже мелочь его засечь сможет, спалит и себя и нас. Рябой, ну разве я не человек? Я все понимаю, но расклад ты сам представляешь, а Дог знает его получше и тебя и меня, у него все четко продумано, нулевые никак не вписываются в такие дела.
Усатый кивнул:
– Ну да, не подумал. – Повернувшись к Року, он поспешно затараторил: – Парень, тебе прямо сейчас отсюда рвать когти надо.
– Развернуться мне недолго, но, может, скажете, что здесь и как? Если сами такими были, должны понимать, каково это. Я вообще без понятия, как это разгребать, что делать, куда и чего.
– Не грузи, все мы понимаем, но тут и за день не рассказать, а времени немного осталось. В общем, смотри сюда и запоминай слово в слово. – Собеседник начал показывать на пальцах. – Вот это река к западу отсюда, а вот с востока такая же река. Обе широкие, на юге они сливаются, а сам город начинается чуть севернее слияния. Мы его так и называем – Междуреченск, хотя на самом деле он ни хрена не Междуреченск. Ну да никому здесь это не интересно, как окрестили, так и прижилось, все ведь понятно. Сам город – отдельный кластер, плюс маленько земли чистой вокруг к нему относится, а вот тут, перед слиянием, но не добираясь до городской окраины, стаб мелкий начинается. Когда подходит перезагрузка, местные зараженные разбегаются отсюда кто куда. В том смысле, что оседлые, которые торчать до последнего любят. Воду они любят, как грешники адскую смолу, поэтому часто тащатся вдоль нее, и на слиянии их скапливается столько, что друг у дружки на головах сидят. Как только туман сходит, сразу возвращаются, без задержки, как обычно бывает, потому что рядышком отсиживаются, на виду у города, дальше ведь хода нет, а это самый быстрый вариант для сволочей. Вот здесь, где мы сейчас засели, как раз одно из самых узких мест, излучина подпирает, плюс цепь прудов при парке, плюс канал. Куда ни посмотришь, везде вода, проход всего один, не считая мостов и дамб, и по нему примчится большая часть засевших на слиянии. Короче, парень, вали отсюда резче, здесь вот-вот те еще дела закрутятся.
– Благодарю за ценное указание, но куда мне валить? Что за оседлые? Что за стаб? Не, ну мужики, я вообще знать ничего не знаю, меня тут уже два раза грохнули ни за что, с такими делами и в третий раз влегкую грохнут, даже понять ничего не успеваю.
– Верно, но, если останешься тут, еще раз грохнут, – напряженно пояснил автоматчик и указал стволом в сторону: – Туда беги, четко по самой широкой улице, которая эту пересекает чуть дальше. Там, слева, ниже по ней, мост стоит. Успеешь перебраться на ту сторону, считай, малость времени выгадал, это уже за рекой будет, а там расклады совсем другие. Только возле моста долго не трись, мост – это вода и узость, рановато тебе в таких популярных местах отсиживаться.
В разгрузочном жилете усатого захрипела рация, искаженный голос прогудел:
– Вы там что, взасос целуетесь или как это понимать? Где вас черти носят? А ну резче наверх, самые голодные мимо озера проскочили, уже спортсменов по парку ловят, там у них теперь спринт вместо бега трусцой.
Усатый вскинул тяжеленную винтовку на плечо и скорчил чуть виноватую мину:
– Извиняй, парень, что успели, то рассказали. Если нарвешься, лупи их в голову или по хребту.
– Кого? – Подсказка избить кого-то в голову и по хребту Рока заинтересовала сильнее всего прочего, но он продолжал ничего не понимать.
Ничего удивительного – более отстойные объяснения невозможно было вообразить.
– Ты клиентов сразу узнаешь, не сомневайся, – ухмыльнулся Дюбель, протягивая Року уплощенную фляжку. – На вот, залейся на дорожку. Хорошенько хлебни, лишним не будет, на денек нормальной житухи должно хватить, а больше ты вряд ли протянешь.
– Пей, – поддержал его усатый. – Дюбель прав, вряд ли поможет, ну а вдруг. Считай, что на удачу.
– Только не нюхай и вообще, носом не крути, – строго добавил автоматчик. – Просто резко выпей, уж поверь, это самое главное, что тебе нужно, без живчика тут долго не протянуть.