Пятая Стража
Шрифт:
Профессор повернулся и достаточно нервозно направился к выходу. Погасил свет, включил ультрафиолетовую подсветку, дав понять, что разговор окончен. Сидоров, сделав знак Сан Санычу поотстать, догнал его.
— У вашего товарища очень неприятный взгляд! — пожаловался ему профессор, выходя в коридор. — Тяжелый такой… Взгляд филера, я бы сказал! Соглядатая!
— Вы преувеличиваете, док! — по-свойски обратился к нему Сидоров. — Сан Саныч — милейший человек и к чужим тайнам вовсе даже нелюбопытен! Они ему знаете, как надоели! Больше, чем мне! Он канцелярская крыса, сидит себе, перебирает бумажки…
Они продолжили разговор в старом захламленном кабинете, весь вид которого удивительно контрастировал со стерильной чистотой лаборатории. Профессор угощал их чаем, то и дело механически протирая руки бесполезной бумажной салфеткой.
Вел беседу Игорь Станиславович. Шубин сидел полубочком, стараясь не хмуриться и напуская на себя изо всех сил благодушное рассеянное настроение. Губы он принудительно растягивал в дурацкую улыбку.
— Поймите, профессор, — убеждал Сидоров, запрятав поглубже привычные начальницкие нотки. — Если нельзя выйти на преступников по признаку технологии, надо отыскать какой-то другой признак. Образование, место работы, склад характера, наконец… Нам надо за что-то зацепиться!
— Мне незнаком склад характера массового убийцы! Я в свое время отказался от работы над бактериологическим оружием и немало за это потерпел от вашего ведомства! И программы мои закрывали, и учеников увольняли! А по всем остальным признакам мне придется перечислять весь круг моих родственников, друзей и даже просто знакомых! А ваш товарищ их — на карандаш!
— Да что ж вы его так невзлюбили-то! Такой список мы можем составить и без вашей помощи! У нас не хватит сил проверить его! Чем конкретнее будет наводка… — простите, рекомендация, — тем легче нам будет работать, и тем меньше будут обеспокоены непричастные к этому делу люди.
— Ваша работа — не моя забота!.. простите за каламбур.
— Эх, если бы так… — вздохнул Сидоров.
— Есть один очень информативный признак, профессор, — сказал вдруг Шубин довольно жестко, согнав глупую улыбку и отбросив бесполезные попытки миндальничать. — За такую работу человеку, которого мы ищем, должны очень хорошо заплатить. Очень хорошо. Я даже затрудняюсь назвать цифру. Припомните… если захотите, конечно, нет ли среди ваших знакомых микробиологов кого-нибудь, кто бы в ближайшие месяцы вдруг необъяснимо разбогател?
И он развернулся к столу, сложив перед собой короткие большие руки, заглянул в глаза профессора исподлобья, не скрываясь.
— Вы знаете такого человека? Назовите его имя. Обещаю вам — мы проверим его так, что комар носа не подточит. И если он чист — ни один волос с его головы не упадет!
— Да не в этом дело! — раздраженно воскликнул не молодой, усталый профессор.
— А в чем?
— Вам не понять!
Возмущенный Сидоров открыл было рот, чтобы вмешаться, но Шубин остановил его вежливым жестом на полуслове.
— Ну почему же не понять? Не у вас одного есть желание оставаться чистеньким. Вы, скорее всего, опасаетесь, что кто-то скажет, будто вы клевещете из зависти. А может, вы и впрямь ему завидуете?!
— Ну, знаете!..
Профессор встал, судорожно обтирая руки салфеткой, отвернулся
— Мы пытаемся предотвратить несчастье, — медленно, с расстановкой заговорил Шубин. — Гибель многих и многих людей!
— Дурацкая арифметика, — вздохнув, сказал профессор. Он, как истинно интеллигентный человек, умел быстро взять себя в руки. — В нашем с вами возрасте смешно апеллировать к высшим ценностям… Вы просто хотите выполнить свою работу. Меня мало волнует спокойствие этого человека… мне и самому казалось кое-что подозрительным… Есть такой микробиолог… Басаргин. Заведует лабораторией в институте экспериментальной медицины. Занимается иммортализацией клеток.
— Простите?
— Бессмертием, проще сказать. Он выкупил лабораторию… месяц назад. Говорит, что получил хороший гранд… но я проверял — среди известных мне стипендиатов его фамилия не появлялась. Я старался не задумываться… мало ли чем сегодня зарабатывают на жизнь ученые… не суди, да не судим будешь. Хотя своя лаборатория — мечта поэта…
— Вряд ли это он, — со вздохом разочарования сказал Шубин.
— Почему? — искренне изумился профессор, откинув голову, подняв брови над очками.
— Если бы он в это ввязался, не стал бы вкладывать деньги в недвижимость. Больше никого не припомните?
— Нет… так вот с ходу — никого… Странно… мне казалось, вы сразу ухватитесь…
— Напрасно вам так казалось. Посади мы хоть тысячу невинных — теракт все равно состоится. Этот след, по-моему, бесперспективен.
— Нет, мы его, конечно, проверим! — возразил Сидоров. — Ты, Сан Саныч, специалист опытный — но проверка здесь не помешает. Может, он выполнил лишь часть работы… может, сдавал лабораторию внаем или что-то в этом роде… А вы, если что—нибудь припомните, звоните мне прямо домой. А то, если дам вам служебный телефон, пожалуй, решите, что мы вас вербуем в агенты, ха-ха-ха! Шутка!
Сидоров торопился в управление. Экскурсии, подобные сегодняшней, он предпринимал редко. Это напоминало ему далекую молодость оперативного работника. Они с Шубиным откланялись и ушли, оставив профессора мучиться вечным вопросом культурного россиянина советских времен: сделал он подлость или нет? В новых временах вопрос этот, к счастью, отменен за ненадобностью.
Был уже восьмой час, когда они вернулись в управление, но верный референт Антонина еще работала с документами за своим столом в приемной. Она была романтической девушкой. Сидоров, однако, не обратил на это никакого внимания. Он скорее возмутился бы, если бы референта не оказалось на месте в любое время дня и ночи. Так у него было заведено, все это знали — и никто не роптал.
— Черт возьми! — сказал Игорь Станиславович, поспешно закрыв дверь в кабинет и яростно почесываясь. — Что значит применять спирт не по назначению! А это что такое?!
На столе его красовался согнутый в три грани лист белого картона с лозунгом «Для руководителя роднее и ближе подчиненного и Отечества нет!».
— Антонина! Откуда эта мерзость?! — с удовольствием гаркнул генерал в полную силу легких. Он любил прикидываться солдафоном.
Референт это знала и обычно слегка подыгрывала шефу.