Пятьдесят

Роуд Макс

Вот это прогулка!
– Мэнгрум дико захохотал.
– Здешний барон убивал, почем зря, людей, проникая к нам, но мы неплохо отплатили ему. Весь замок разнесли к чертям, и теперь осталось покончить с этой тварью в его поганом логове.

Мы как варвары, взявшие Рим, - подключился к нему Борс, и вскоре общее веселье захватило всех. Люди, измученные постоянным напряжением, страхом, неизвестностью, потерявшие половину своих друзей, теперь давали выход накопившимся эмоциям. Они смотрели в окна, смеясь при виде искалеченных замковых стен, под которыми, как им казалось,

теперь погребены почти все их враги. Прикрыв глаза руками, смеялся даже Манхабата, и только Клайв, хотя и присоединившись к остальным, все же сохранил холодную голову. Он чувствовал себя в ответе перед этими людьми, и именно ему предстояло вести их дальше, но зная, что людям в любой ситуации нужна отдушина, он хохотал вместе с ними. И только Глория, знавшая его лучше всех, обернувшись, смогла заметить, что несмотря на такое выражение чувств, его глаза сохраняли жесткое выражение, совсем не соответствующее мимике лица. Увидев, что она смотрит на него, Клайв подмигнул, но вдруг внезапно замолчал и замер, словно прислушиваясь, а затем жестом подозвал Глорию к себе.

Ты чувствуешь?
– спросил он, когда она приблизилась.
– Сюда кто-то идет!

Нет, ничего. Мне кажется, что ты уже превзошел мои возможности, и больше не нуждаешься в помощи подобного рода.

Клайв пожал плечами и снова прислушался.

К нам кто-то приближается. Идет сверху, по лестнице.

– А вот теперь и я чувствую, - сказала Глория. – Да, ты прав. Надо сказать, что ощущение не из приятных… может, это Грюнфельд?

– Тише! – неожиданно заорал Клайв, разом прекращая всеобщее веселье, к этому моменту начинавшее граничить с истерией. – Всё внимание на лестницу, оружие к бою!

Он первый подал пример, быстро подсоединив новый магазин и резко передернув затвор. Остальные последовали за ним, и через мгновение еще шесть стволов смотрели в ту же сторону. Замерев, они напряженно прислушивались ко всем звукам, но на лестнице было по-прежнему тихо.

Там, кажется, никого нет, - наконец сказал Борс.
– Внизу только орут.

Нет, есть, - неожиданно ответил Манхабата. Достав из кармана ройтер, он взял его в левую руку, поскольку правой продолжал держаться за рану, и направил в сторону, откуда почувствовал опасность. – У меня на груди висит медальон, и сейчас он стал горячим. К нам приближается некто, обладающий большой… силой.

Последнее слово он произносил медленно, выдержав длинную паузу, потому что в этот момент на лестнице появилась неясная и тень, и чей-то, довольно приятный, голос, громко и отчетливо произнес:

Не стреляйте!

Ни хрена себе! – Мэнгрум в недоумении огляделся. – Это что, кто-то из наших? Вроде, все на месте. Может быть, кто-то, кого мы посчитали убитым, выжил?

Нет, - Глория с сомнением покачала головой, - у него совсем другая энергетика, гораздо более мощная, чем у обычного человека.

Не стреляйте! – снова повторил кто-то. – Меня зовут Иоганн фон Видлер. Я прислан к вам в качестве парламентера.

Пораженные услышанным, люди застыли в небывалом изумлении. Меньше всего они ожидали услышать

что-либо подобное.

Кто вы? – крикнул Клайв.

Я друг и помощник хозяина этого замка.

Грюнфельда?

Да, Герхарда фон Грюнфельда. Он приглашает вас к нему для переговоров.

Я не слышу в его словах фальши, - сказал Клайв, посмотрев на Глорию. – Что думаешь?

Он говорит правду - фальшь свойственна только живым людям. Иначе, за что их было бы судить после смерти?!

– Спускайтесь, Видлер! – крикнул Берри, а затем обернулся к Мэнгруму. – Стэн, займите позицию в трех шагах позади меня. Элиас, стой где стоишь, и держи ройтер наготове.

А с твоим что? – спросил Борс.

Пустой.

На, возьми мой, - Адам протянул ему черную трубку. – Мне пока не надо.

Спасибо, брат!

Взяв оружие, Клайв повернулся к лестнице - Видлер уже находился на последних ступенях.

Теперь все видели, что это был высокий, довольно молодой человек, одетый в расшитый серебром, темно-зеленый, камзол, и черные ботфорты. Его можно было даже назвать приятным, и только мертвенная бледность, вкупе с застывшими, в безжизненной маске, чертами лица, выдавали в нем истинного обитателя этого мира. Он был один и не имел при себе никакого оружия. Явно зная Клайва, Видлер поклонился перед ним, при этом совершенно не обратив внимания на остальных.

Я приглашаю вас, господин, последовать за мной, - сказал он. – Барон ждет вас у себя в кабинете.

Где это?

В донжоне. С третьего этажа к нему идет галерея.

Чем вызвано ваше желание чести переговоры?

Барон считает, что больше не имеет смысла вести это бессмысленное сражение. Вы доказали вашу храбрость и силу, и сейчас он предлагает мир.

А то, что он вытворял в моем городе, это как? С этим что делать? Тоже мир?

Это не моя компетенция, - вероятно, если бы Видлер мог, он бы сейчас улыбнулся. – Поговорите с ним, и все разъяснится.

А у вас тут все такие разговорчивые?

А разве мы разговариваем?

И что же мы делаем?

Мы общаемся, обмениваемся мыслями. Ведь я даже не знаю вашего языка, однако это не мешает нам понимать друг друга. Но если вы имеете в виду других обитателей замка, то нет, они бессловны. Здесь не санаторий, и эти люди попали сюда за определенные деяния, которые не дают им права теперь иметь собственное мнение. Они делают только то, что прикажет им господин барон, или я. Так вы идете?

Я должен быть один? А они? – Клайв показал на людей, которые, притихнув, внимательно слушали этот странный диалог.

Причем тут они? – в голосе Видлера послышалось неподдельное удивление. – Барон желает видеть только вас.

Ах, он желает?! – Клайв усмехнулся. – Да пошел он в задницу, этот твой барон! Можешь передать, что в таком случае никаких переговоров не будет. Также скажи ему, что скоро я разнесу этот замок ко всем чертям и сам стану выдвигать условия. Я…

Кла-айв! – вдруг услышал он голос Глории. – Клайв, посмотри на меня!

А? – он обернулся. – Что, милая?

Ты должен идти с ним.