Пятерка Мечей

Солнцева Наталья

Артем вскочил и бросился в спальню. Девушка все еще лежала там.

– Какая красивая, – подумал он.

Наклонившись над трупом, Артем увидел на левом виске едва заметную точку, как от укола то ли спицей, то ли толстой иглой.

– Черт!

Только теперь он обратил внимание на легкие ссадины на внутренней стороне бедер трупа. Ту артистку изнасиловали, когда она была уже мертвой. Артем не сомневался, что с Авророй Городецкой произошло то же самое.

В квартире не оказалось ни писем, ни записных книжек.

– Она

все уничтожила, после смерти Леокадии Петровны, – объяснила Варвара. – Хотела начать новую жизнь, в которой ничто не напоминало бы ей о прошлом.

Одна записная книжка все-таки нашлась, в сумочке Авроры. Там было много телефонов и несколько адресов.

Артем позвонил отцу девушки и сообщил страшную новость. К виду смерти он привык, а вот к человеческому горю никак привыкнуть не мог. Захотелось выпить. Господи! Как, должно быть, ужасно вырастить такую красивую дочь и лишиться ее, да еще таким образом! Мертвая девушка поразила его тонкими чертами лица, нежной кожей, точеным телом и пышной копной рыжих волос.

– Вы ничего не трогали? – продолжал расспрашивать Пономарев заплаканную Варвару.

– Нет! Как можно? Я ведь понимаю… И потом, мне очень страшно стало!

– А листок со стихотворением где лежал?

– Там…у нее на груди… Кошмар какой! – всхлипывала соседка, сморкаясь в большой носовой платок.

На груди у трупа оперативники обнаружили листок из обыкновенной школьной тетрадки в клеточку, на котором печатными буквами шариковой ручкой было написано короткое стихотворение:

«О, дева юная, пленяя красотоюСреди подруг ты розою цвела,Но только Смерть заботливой рукоюТебе черты богини придала…»

– Чей это почерк? – спросил Артем, не надеясь на успех.

– Не знаю… Буквы-то печатные!

Действительно! Зачем он спрашивает? Ясно ведь, какой будет ответ. Но…порядок есть порядок. Стихотворение красивое, хоть и мрачное.

– Интересный слог, – задумчиво произнесла Варвара.

– Что?

– Слог, говорю, интересный! – повторила женщина. – Старинный слог. Так Пушкин мог бы написать, или Баратынский. В общем, поэт прошлого века.

– Да?

Артем не был знатоком поэзии ни прошлого века, ни нынешнего. А жаль! Ну, это дело поправимое. Можно обратиться к экспертам, они дадут необходимые разъяснения.

Он еще долго расспрашивал Варвару, уточнял разные детали, выяснял круг знакомых Авроры, который оказался весьма обширным. Сокурсники, преподаватели, поклонники, спонсоры конкурса красоты, фотографы, модельные агентства…словом, непочатый край работы! Попробуй, выуди в этом океане случайных связей и посторонних лиц нужную рыбку! Однако, делать нечего, придется ходить, расспрашивать, ездить по огромному городу из конца в конец, – унылые оперативные будни.

Когда

приехал Евгений Николаевич Городецкий, Артем порядком утомился. Вид убитого горем родителя произвел на него удручающее впечатление.

– Как вас зовут? – спросил отец девушки, когда ее тело увезли.

– Моя фамилия Пономарев, – ответил Артем, пряча глаза.

Невыносимо было смотреть на сухой, лихорадочный взгляд Городецкого, его белое лицо и трясущиеся губы. И что он мог сказать этому в один миг постаревшему человеку? Что «все пройдет»? Что «время сгладит боль утраты»?

– Как этот…человек попал в квартиру? – спросил Евгений Николаевич. – Аврора никогда не открывала дверь незнакомым людям, особенно мужчинам. Так мать ее с детства приучила.

Артем пожал плечами. Следов взлома на замке не обнаружено, он был открыт ключом.

– Вы хотите сказать…

– Я не знаю, – просто ответил Пономарев. – Будем выяснять.

– Да…конечно.

Видно было, что Городецкий не испытывает энтузиазма по отношению к расследованию. Скорее всего, дело прикроют, – очередное нераскрытое убийство.

– Я не верю, что убийцу найдут, – тихо сказал Евгений Николаевич, опускаясь на стул. – Что-то нехорошо мне… Сердце.

– Может, воды?

Городецкий отрицательно покачал головой.

– Лучше водки. Но это потом. У меня к вам дело, молодой человек.

– Я слушаю.

Пономарев насторожился. Он не приветствовал «задушевные беседы» с родственниками потерпевших.

– А вы верите, что убийцу найдут? – уставившись на Артема потухшими глазами, спросил отец девушки. В его голосе звучало глухое, безнадежное отчаяние.

Оперативник промолчал. Он вспомнил об убитой артистке оперетты. Не похоже, чтобы это дело успешно продвигалось. Надо бы навести справки.

– Видите, молодой человек…вам нечего сказать. – Городецкий тяжело вздохнул. – Мне было уже сорок три года, когда родилась Аврора. У нас с женой много лет не было детей. Она моя единственная дочь! Вы ее видели? Видели? Настоящая красавица… Я надеялся, что она выйдет замуж! Что я буду любоваться ею, – в белом платье и фате она была бы прекрасна. Я ждал бы внуков… А теперь все кончено! Не только для нее, но и для меня. Слава Богу, Леокадия не дожила до этого ужаса! – он помолчал, сдерживая готовые прорваться наружу рыдания. – Я хочу, чтобы убийца был наказан. Найдите его!

– Мы будем работать…

– Вы не поняли! – перебил Артема отец Авроры. – Я хочу, чтобы вы нашли его. Займитесь этим лично. Я знаю цену подобной услуги и готов заплатить. Ищите, молодой человек! Неважно, сколько это будет продолжаться, год или больше. Я уже немолод, поэтому буду платить вам наперед. Чтобы в случае моей смерти вы могли продолжать свои поиски. Пусть все потеряют надежду и прекратят расследование, но только не вы! Обещаете?

– Ну…

– Вам что, не нужны деньги?

– Дело не в деньгах.