Пятиозерье
Шрифт:
Ленка одна. Чего-то хочет и не понимает — чего. Потом решает, что поняла, и проходит насквозь не то стенку, не то дверь — материализуется в полутемном коридоре БАМа. Лампочка над дверью санузла — плод экономии завхоза Обушко. Мерцает своими пятнадцатью свечами, как желтый карлик в далекой галактике. Астраханцева плывет к ней сквозь бескрайний космос.
На пути — черная дыра. Человек с незнакомым лицом, весь в черном. Но тряпка в руке белая — надвигается, наползает, разрастается во весь горизонт. Резкий запах.
Вселенная для Ленки гаснет.
ИНТЕРЛЮДИЯ
Между
1
Тварь нападает неожиданно — стремительная, всеуничтожающая молния ударяет из переливающихся сплетений. Ни молекулы вещества в твари нет — лишь клубок чистой энергии с глубоко упрятанной внутри искрой разума...
Атака не похожа на предыдущие, достаточно случайные наскоки бездумных и голодных пожирателей — сокрушительный удар нацелен именно на Пронзающего.
Внезапность нападения не играет никакой роли. У НЕГО нет хорошей реакции, ОН её — скорость реакции — не имеет, мысль и действие у Огнеглазого всегда едины. Но тварь сильна, очень сильна...
ОН выдерживает убийственный удар, выдерживает и сжимает, сдавливает направленные на НЕГО разрушительные клинья. Выворачивает их и направляет атакующую мощь обратно, заключив тварь в непробиваемый кокон своей энергии...
Она живуча, и собственное развернутое назад оружие ранило, но не убило ее. Тогда ОН пронзает ее коротким ударом снизу и еще сильнее сжимает в смертельном объятии агонизирующий клубок боли и ненависти...
...Тварь теперь мертва, и вокруг ничего не пострадало — так же пульсируют клубки мерцающих нитей, складываясь в бесконечный лабиринт. Вот только рядом с целью ЕГО поисков ничего подобного водиться просто не может... Или все гораздо хуже, чем представлялось поначалу.
ОН решительно двигается туда, откуда явилась тварь...
2
Князь Ста Имен смотрит на выжженное гнездо тварей. Зверь стоит рядом. Непонятно, как можно стоять там, где нет (не было, не будет) ничего твердого, но Базарга именно стоит.
«Я видел несколько похожих гнезд», - посылает ОН мысль зверю. — «Не оформившихся... Зародышей. Коконов. Вот, значит, что отсюда выходит. И — они несут в себе искру разума. Чьего? Кто-то играет против нас, Нерожденная Мать. Кто-то новый и странный...»
«Много странного появилось в Реальности, с тех пор как ушла ОНА», - соглашается зверь.
Огнеглазый отвечает после долгой паузы: «Когда ЕЕ не стало, я впервые почувствовал свободу. Никто не стоял за спиной, никто не шел следом, никто больше не делал так, что многие мои действия оборачивались чем-то совсем другим... И Миры содрогнулись от моей поступи. А потом...»
ОН не продолжает.
Зверь отвечает словами, вслух. Непонятно, как могут
— А потом ты стал немного мудрее, Нерожденный. И понял, что вся твоя сила не абсолютна... Ты знаешь, на сколько живых Миров стало меньше в Реальности после того, как ты «почувствовал свободу»? Примерно на четверть...
«Мы оживим новые, Хранительница, ты или я... Или мы вместе. Когда-то у меня это получалось...» - В мыслях ЕГО нет уверенности, и Базарга чувствует это.
Морда зверя искажается, губы приоткрывают клыки, — зрелище страшноватое, но ОН чувствует, что это лишь улыбка. Печальная улыбка.
— Один ты не сможешь, Арес, — говорит Базарга по-прежнему вслух. — Без НЕЕ — не сможешь.
«А ты?»
— Мое дело не созидать. Но следить, чтобы созданное не рухнуло по чьей-то враждебной воле. Поэтому меня так тревожат... — Косматая башка зверя кивком указывает на выжженное гнездо.
«Я пройду по Реальности — и их не останется. Но кто-то ведь создал их... Кто?»
«Ты звал меня для того, чтобы задать этот вопрос? Я не знаю».
«Нет. Меня тревожит ЕЕ нить. Посмотри сама...»
Зверь, низко нагнув голову и прищурив желто-зеленые глаза, изучает нить. Рассматривает. Кажется, даже принюхивается. Здесь, наверху, нет запахов, да и обычные глаза бесполезны, но ОН давно разучился удивляться странным способностям Базарги. За Вечность привыкаешь ко всему.
— Здесь две нити...
– Эту короткую фразу зверь наполовину произносит, наполовину думает. И в тоне, и в мыслях звучит безмерное удивление.
«Да! Они сплетены плотно, очень плотно. Я не сразу заметил и понял».
«Так не бывает», - отрезает Базарга.
ЕМУ не хочется спорить. Потому что так действительно не бывает. Нить Нерожденного — едина и длинна — тянется через Пространство и Вечность без конца и начала. Однако невозможный факт у зверя перед глазами. Перед лапами. Перед косматой мордой. И последняя мыслефраза Базарги полна не обычной ее уверенности — но растерянности.
Впрочем, растерянность тут же исчезает.
«Пойдем, Сокрушающий. Пойдем по нити назад. Надо понять, что и как тут произошло...»
«Нет, Нерожденная Мать. Иди одна. Разберись с причиной, а я займусь последствиями. Иначе может стать поздно».
Зверь после короткого раздумья медленно наклоняет голову. Понятия «поздно» почти лишено смысла для них, странствующих по Вечности без начала и конца пути. Но только почти. Возможно, сейчас происходит как раз исключение, подтверждающее правило.