Пятно
Шрифт:
Ничего интересного. Ряды кресел-лежаков вдоль обоих бортов; осветительные панели под потолком; покрывавшее пол и стены упругое синтетическое покрытие. Из общей картинки выбивалось только обугленное пятно и копоть у самого входа — вероятно, там сожгли срезанный купол парашюта. Да уж, туристы сюда точно возвращаться не собирались, раз огонь внутри развели. А может, и надеялись даже, что пожар начнется, но нет — синтетическое покрытие пола и стен только оплавилось и не загорелось. А вот парашюта как не бывало.
—Все предусмотрели, сволочи! — выругался опер, осмотрев расплавленный терминал
—Может, пойдем тогда? — зябко кутаясь в куртку, предложил я. — Темнеть скоро начнет.
—До ночи на месте будем?
—Как карта ляжет. Но если что, придется убежище искать. В темноте тут только самоубийцы шастают.
—Сейчас пойдем, подожди.
—Ты чего ищешь-то?
—Сам не знаю. — В свете химического фонарика Кузнецов внимательно осматривал одно кресло десантника за другим, ничего не находил и все сильнее мрачнел. — Ладно, сейчас отсек для ручной клади проверю — и пойдем.
—Здесь и такой есть? — удивился я.
—А как же! — Федерал потянул неприметный рычаг и заглянул в открывшуюся нишу, в которой при желании мог поместиться даже не самой субтильной комплекции человек. — Пусто!
—Я же говорил!
—И что с того? Мне от этого легче, что ли? Подобную капсулу кто угодно использовать мог! — пропустив меня на выход, заявил раздосадованный опер. — Даже если тела нелегалов предъявим, экспедиционный корпус либо о похищении своих сотрудников нашими спецслужбами заявит, либо на контрабандистов все валить начнет. А с самих взятки гладки.
—Так и так ничего бы не получилось. У нас с ними дипломатических отношений нет, — заметил я и выпрыгнул из распахнутого люка капсулы на заросший густой травой и репейником газон.
Выпрыгнул — и нос к носу столкнулся с наставившим на меня пистолет молодым чернокожим парнем, наряженным в серый «городской» камуфляж.
—Руки! — с явно различимым акцентом завопил он. — Руки поднять! Быстро!
—Поднимаю, поднимаю, — через силу улыбнулся я, выполняя приказ.
А что еще оставалось? Автомат на ремне болтается, наган в кобуре под мышкой. А этому гаду достаточно пальцем пошевелить, чтобы во мне дыр понаделать. И откуда он только взялся, такой резкий?
—Мэшинган дроп! — неожиданно переключился негр на английский, но смысл фразы оказался понятен и так.
—Не проблема, — поведя плечом, дал я соскользнуть с него ремню автомата, потом незаметно сдвинулся в сторону, так что дуло пистолета уперлось в нагрудный карман куртки, и вновь улыбнулся: — Ноу проблем…
—Энд револьвер!
—Хорошо…
Глаза у переселенца вдруг округлились, будто в люке десантной капсулы возник дьявол во плоти, но, прежде чем он успел вымолвить слово, раздался негромкий хлопок, и в лицо брызнули горячие капли крови. Обзаведшийся дырой посреди лба негр начал заваливаться на спину, и в тот же миг страшный удар в грудь швырнул меня на землю.
И — тишина…
Глава 8
Выбирался я из вязкой паутины забытья долго и мучительно. Сознание то прояснялось, то вновь гасло, пытаясь отгородиться от боли, толчками разрывавшей голову. И что самое паскудное — время от времени кто-то пытался помочь мне
От такой помощи, разумеется, становилось только хуже, и, вероятно, в итоге это показалось кому-то нехорошим знаком. Во всяком случае, бить меня перестали. Возможно, не сразу. Возможно, какое-то время спустя. Но перестали. И, скорчившись на холодном бетонном полу, я этому откровенно порадовался. Когда очнулся. А случилось это, подозреваю, очень и очень нескоро…
Болело все. Болело даже там, где болеть, по идее, было нечему.
Будто меня в качестве боксерской груши использовали. Подубасили от души. Но — не убили.
И хотя это не могло не радовать, сейчас все положительные эмоции погребла под собой неопределенность дальнейшего развития событий. Как бы еще не пожалеть, что сразу не прикончили.
Именно поэтому я решил не торопить события и выяснять, кто именно меня так отделал, спешить не стал. Ну его, успею еще на новые тумаки нарваться. Лучше полежу, пока такая возможность есть. Заодно заплывший правый глаз к холодному бетону прижму. Все меньше опухоль будет. Правда, вовсе не уверен, что есть смысл сейчас об этом беспокоиться. Синяк — ерунда, если одним синяком отделаюсь, просто замечательно будет.
Только нереально это. Сотрясение наверняка заработал — затылок так и ломит. И не слышу ни черта, одна ватная тишина в ушах.
И если уж на то пошло, как я вообще умудрился выжить после выстрела в упор?
Действительно — как?
Неужели пуля вскользь прошла?
Вопрос.
И возможно, я еще долго ломал бы голову над этим казусом, но тут голову стали ломать мне. Ну, не ломать, так легонько сверху подошвой надавили. Впрочем, этим дело не ограничилось, и вскоре какие-то нехорошие люди усадили меня на стол и, вцепившись в волосы, не дали свалиться обратно на пол. Вот сволочи!
Перед глазами — а точнее, перед левым глазом, правый так и не открылся — все плыло, и поначалу удалось различить лишь непонятное черное пятно. В следующий миг от резкой пощечины в голове будто взорвалась граната; я попытался обмякнуть, но стоявший за спиной человек только сильнее дернул за волосы, и ничего путного из этой затеи не вышло.
От резкой боли из глаз потекли слезы, а когда удалось проморгаться, бесформенное черное пятно превратилось в лицо здоровенного негра, напялившего поверх камуфляжа армейский бронежилет. И хоть губы его беспрестанно шевелились, из-за стоявшего в ушах звона мне не удавалось разобрать ни звука. Бугай же, не видя ответной реакции на свои слова, заводился все больше и больше.
Решив хоть немного прояснить ситуацию, я скосил взгляд и без всякого удивления убедился, что державший меня под левую руку парень тоже из переселенцев. Только у этого типа кожа была не черной, а скорее темно-серой.
Надолго отвлекаться было чревато серьезными неприятностями, поэтому я вновь уставился на стоявшего напротив негра, а в следующий миг он замахнулся и со всей дури врезал мне под дых. Не напряги я вовремя пресс, удар наверняка бы отбил все потроха, да и так усидеть на столе удалось лишь благодаря удерживавшим на месте парням.