Пыль
Шрифт:
Она вошла, и Хэнк оторвал взгляд от стола. Глаза помощника шерифа удивленно распахнулись, когда он узнал посетительницу, — со дня ее возвращения они не встречались и не разговаривали. Он встал из-за стола, сделал два шага навстречу, потом остановился, и Джульетта увидела в его взгляде ту же смесь волнения и возбуждения, какую испытывала сама, и поняла, что не надо было опасаться этой встречи и не следовало так долго избегать Хэнка. Тот робко протянул руку, словно боялся, что она откажется ее пожать. Казалось, он готов отдернуть ладонь, если этот
Джульетта пожала руку и обняла Хэнка.
— Простите, — прошептал он дрогнувшим голосом.
— Перестаньте, — ответила Джульетта. Она шагнула назад, разглядывая его плечо. — Это мне следует извиняться. Как ваша рука?
Хэнк сделал плечом круговое движение.
— Все еще на месте. И если вы когда-нибудь посмеете передо мной извиняться, я вас арестую.
— Тогда предлагаю перемирие.
— Хорошо, перемирие, — улыбнулся Хэнк. — Но я хочу сказать...
— ...Что вы делали свою работу. А я делала все, что в моих силах. А теперь оставим эту тему.
Он кивнул и уставился на свои ботинки.
— Как обстановка на ваших этажах? — спросила Джульетта. — Лукас сказал, что люди ворчат из-за того, чем я занимаюсь внизу.
— Да, есть недовольные. Но ничего серьезного. Думаю, большинство людей занято налаживанием нормальной жизни. Правда, я слышал кое-какие разговоры. Знаете, сколько мы получили заявлений о переселении отсюда на средние и верхние этажи? Раз в десять больше, чем обычно. Боюсь, люди не хотят находиться поблизости от того, что вы там затеяли.
Джульетта задумчиво пожевала губу.
— Часть проблемы в том, что нам не хватает указаний и разъяснений, — продолжал Хэнк. — Не хочу грузить вас жалобами, но сейчас у меня и моих парней нет ясного представления о том, что происходит. Мы не получаем депеш из отдела безопасности, как когда-то. А ваш офис...
— ...В последнее время молчит, — закончила за него Джульетта.
Хэнк почесал макушку:
— Верно. Но не могу сказать, что вы полностью замолчали. Нам иногда на лестнице слышен грохот, который вы устраиваете внизу.
— Поэтому я и зашла, — сказала Джульетта. — Хочу, чтобы вы знали: ваши заботы — это мои заботы. Я сейчас возвращаюсь в свой офис на неделю или две. И по дороге буду заходить к другим помощникам шерифа. Могу пообещать, что вскоре многое у нас улучшится.
Хэнк нахмурился:
— Вы же знаете, что я вам доверяю и все такое, но когда вы говорите людям, что скоро жизнь станет лучше, они слышат только про перемены, которые их ждут. И для тех, кто дышит и считает это благодеянием, ваши слова мало что значат.
Джульетта подумала обо всем, что запланировала — и наверху, и в самом низу.
— До тех пор, пока нормальные люди вроде вас мне доверяют, у нас все будет хорошо, — заверила она. — А теперь я хочу попросить об услуге.
— Вам нужно место, чтобы переночевать, —
Джульетта рассмеялась. Ее порадовало, что они уже могут шутить о том, что совсем недавно было для них неприятно.
— Нет. Но все равно спасибо. Я планирую к вечеру добраться до средних ферм. Мне нужно посадить растения на новых грядках. — Она помахала рукой. — Одна из моих обязанностей, сами понимаете.
Хэнк улыбнулся и кивнул.
— А попросить я хотела о том, чтобы вы присматривали за лестницей. Лукас говорил, что на верхних этажах кое-кто на нас смотрит косо. Я иду туда, чтобы попробовать их успокоить, но прошу вас отнестись к делу серьезно, если начнутся какие-нибудь волнения. У нас внизу маловато людей, и все они там на нервах.
— Считаете, что будут проблемы? — спросил Хэнк.
Джульетта задумалась над его вопросом.
— Да. И если вам понадобится стажер или два стажера, я профинансирую их обучение.
— Обычно мне нравится, когда мне подбрасывают читы, — ответил Хэнк и нахмурился. — Я вот только не пойму, почему ваши слова меня тревожат.
— По той же причине, почему я готова вам платить, — сказала Джульетта. — Мы оба знаем, что вам достанется самая невыгодная часть сделки.
9
УКРЫТИЕ 18
Выйдя из кабинета Хэнка, Джульетта через этажи поднялась наверх, туда, где происходила главная часть сражений, и опять в глаза ей бросились раны, нанесенные когда-то войной. Чем дальше она шагала, тем больше встречалось напоминаний о тех сражениях, которые велись здесь в ее отсутствие; Джульетта видела оставленные войной отметины — металлические просверки в тех местах, где пули сорвали краску, обугленные ожоги и выбоины в бетоне, из которых, как сломанные кости, выступающие из кожи, торчали прутья арматуры.
Большую часть жизни отдала она этому укрытию, поддерживая его в рабочем состоянии. И укрытие отвечало ей благодарностью, наполняя легкие воздухом, одаривая урожаями и принимая мертвых. Ответственность между ней и укрытием была взаимной. Без людей укрытие сделалось бы таким же, как укрытие Соло, — ржавым, полузатопленным. Без укрытия она стала бы черепом на холме, уставившимся глазницами в облачные небеса. Они нуждались друг в друге.
Ладонь Джульетты скользила по перилам. Приварены они были недавно, и в них еще чувствовалась шершавость. Да и сама ладонь была иссечена шрамами. Большую часть ее жизни они помогали друг другу, она и укрытие. До того дня, когда они едва не убили друг друга. И мелкие трудности в механическом, которые она надеялась когда-нибудь устранить, — скрежещущие насосы, текущие трубы, утечки из выхлопной трубы — бледнели по сравнению со страшным ущербом, вызванным ее уходом. Подобно тому как случайные шрамы — напоминания об ошибках молодости — затерялись под искалеченной плотью, одна большая ошибка, похоже, способна была похоронить все мелкие.