Пылай!
Шрифт:
— Начнем с твоих ног, — произнес он и с наставительным тоном произнес: — Ты действительно считаешь, что, отправляясь в чужую страну, стоит полагаться на обувь для простолюдинов? Ладно, пусть это хорошая обувь для дворян, но даже так… Ты серьезно думаешь, что это достойный выбор? Почему ты не позаботился о снаряжении, отправляясь во вражеский стан?
— Я не думал, что в империи…
— На тебя будут смотреть, как на говорящий кусок мяса? — вскинул брови Роуль. — Ладно. Допустим, ты не подумал, но прежде чем ты понял, что обувь скоро превратиться
— Да, но… — начал было Рус, но тут же кивнул. — Да. Это было ошибкой. Обувь можно было усилить и упрочить с помощью магии.
— Да черт с магией. Ты мог просто стащить обувь с какого-нибудь мага, а не испепелять в золу.
— Но размер…
— Ты думаешь артефакторы делают обувь под размер? Зачастую это делается с самоподгонкой по ноге.
— Само…
— Размер не важен. Просто суешь ногу, и она всегда влезает и всегда плотно сидит на ноге, — пояснил упырь. — А что касается твоей жалобы на сон и еду, то ответ заключен в вопросе: «Как они тебя находят?»
Упырь смачно прихлебнул чаю, наблюдая, как ученик продолжает оттирать свои обноски от грязи.
— Ты поступил мудро, решив искать жизнь, а не магию. Так ты в большинстве случаев сможешь найти противника. А вот имперцы поступили глупо и ищут проявление магии огня. Маги огня в империи почти все в армии, поэтому встретить такого вне казарм или офицерского состава очень трудно. Они ищут магию и находят тебя.
— Получаетсяя любое проявление магии огня…
— Связано с тобой, — пожал плечами Роуль.
— Если проявлений будет несколько, то…
— То и охотников будет несколько, — пожал плечами Роуль. — Они все равно тебя достанут.
— Тогда надо сделать так, чтобы они не видели мою магию, — задумчиво произнес парень.
— Браво! После десяти дней погони ты начал мыслить рационально! — усмехнулся упырь и пригубил чаю. — Хотя может быть это после того, как маг земли попал тебе в голову.
— Как спрятать свою магию?
— Ты не будешь оставлять следов от своей силы только тогда, когда научишься не брать от стихии, а отдавать в нее, — напустил тумана упырь. — Втягивай силу вокруг себя.
— В каком смысле?
— В прямом! — обвел округу рукой учитель. — Море силы! Втяни ее, но не копи, а отпусти обратно. Туда, откуда она берется.
Рус поднял голову, затем взглянул на полыхающий дом и, сжав зубы, втянул в себя силу. Огонь медленно, но пошел на убыль.
Кисти сжались в кулаки, челюсть сжалась до зубного скрежета, а лицо ученика раскраснелось.
— Не в себя! — покачал головой Роуль. — В стихию!
Рус уже начал пучить глаза, когда учитель обреченно вздохнул и подошел к ученику.
— Если ты сейчас пустишь газы через анус, то они прожгут метра полтора. Тоже самое и с дыханием. Ты слишком много силы в себя впитал, — произнес он и ткнул пальцем ему в лоб. — Пламя это не в пятке и не в груди.
Рус моргнул, еще раз… Глаза налились кровью.
— Пламя — это ты!
Краснота ушла, а парень спокойно выдохнул.
Не моргая он смотрел в глаза своего учителя. Удар сердца другой, сила начала уходить. Пламя на доме рядом с бочкой начало опадать, а Рус все так же молча смотрел на учителя, не моргая.
— Пламя — это я… — выдавил он, когда от дома перестал подниматься даже дымок. — Пламя… это… я…
— Добро пожаловать в стихию, — с улыбкой произнес Роуль, оскалив улыбку до ушей. — А теперь главный прием — пламя — это не ты….
Глава 23
Циперон всегда был на отличном счету.
Да, заносчивый, да, порой бравший на себя слишком много, но за все время служения ордену он всегда и везде оказывался прав. Несколько раз от ошибки его спасала удача, но гораздо чаще это был тонкий расчет и знание человеческой психологии.
В ордене мало кому было интересно, что Циперон провел не один год в младших священниках, выслушивая исповеди согрешивших членов ордена.
Нет, он не пользовался этими знаниями и никогда никого не шантажировал, но именно этот опыт дал ему ощущение чужой воли, чужих слабостей. Он был единственным из младших священников, кто задавал вопрос перед отпущением грехов. И вопрос этот всегда был один: «Как получилось, что ты совершил этот грех?»
Шли годы, Циперон искал себя на разных должностях, но именно должность инквизитора показала его настоящий талант. Талант разбираться в людях.
После того, как наместника нашли мертвым в своем обеденном зале, за столом, на котором расположили несколько сотен блюд из человечины, было расследование. Орден туда не пустили, и следствие вели дознаватели императора, но они тоже люди. А Циперон знал толк в людях, поэтому его туда и отправили.
Орден провел довольно серьезную подготовку и дал отмашку одному из лучших инквизиторов в самый оптимальный момент. Следствие забуксовало, дознаватели разбрелись по окрестностям, а вдобавок появился дикий маг, угробивший нескольких дознавателей.
Все это привело к тому, что, подтолкнув одного под локоть, улыбнувшись другому и предоставив помощь третьему, Циперона допустили к расследованию происходящего.
Первым, что сделал инквизитор, было то, что он провел повторный осмотр тела и добился права вскрыть изрядно подгнивший труп наместника.
Дело было крайне противным, так как труп уже довольно сильно разложился и жутко смердил, но Циперона мерзостью было не взять. Он вскрыл тело и под звуки срыгивания имперских дознавателей доказал, что дыхательные пути и желудок наместника императора были пусты. Он не мог подавиться, тарелки были пусты. Более того, по косвенным признакам он смог доказать, что наместник умер в результате сердечного приступа.