Пылающие души
Шрифт:
Она спешила, но от страха пальцы не слушались ее. Наконец Полина была раздета. Минуту Джулия размышляла, стоит ли брать нижнее белье, как вдруг ей пришло в голову, что ночью на улице наверняка прохладно. Даже здесь, в подвале, чувствовался холод. Поэтому Джулия сняла с трупа белье и с содроганием облачилась в одежду погибшей подруги.
Надежно спрятав брошь за лиф платья, Джулия направилась к лестнице, но что-то остановило ее. Вдруг ее осенило: даже в темноте она отчетливо представляла себе Полину, лежащую обнаженной.
Собственный поступок отчего-то вызвал у нее чувство удовлетворения. Возможно, теперь отец Полины поймет, где она была. Мачеха велела переодеть Полину, чтобы ее отец ничего не заподозрил. Ей не хотелось объясняться и с гробовщиком, отвечая на многочисленные вопросы. Гробовщик закутает труп в саван, а одежду Полины вернет ее семье — скорее всего ее отцу, который будет распоряжаться подготовкой к похоронам. Увидев больничную рубашку, отец наверняка пожелает кое-что узнать у своей жены. И, улыбнувшись впервые за много дней, Джулия представила, что, может быть, мачеха Полины поплатится за свою жестокость.
Поднимаясь по лестнице, Джулия задумалась о том, чем объяснят надзирательницы смерть Полины. Вероятно, истощением, но сама Джулия подозревала, что бедняжка не вынесла душевных мук.
Некоторое время Джулия стояла перед дверью, приложив к ней ухо и прислушиваясь к звукам, доносящимся снаружи. Наконец решив, что в коридоре никого нет, она осторожно повернула ручку, приоткрыла дверь и выскользнула через нее.
Затаив дыхание, она добралась до входной двери. Дверь была заперта, но, к счастью, Джулии удалось бесшумно отодвинуть засов, преграждающий путь к свободе.
Очутившись на улице, Джулия бросилась бежать и перешла на шаг, только когда удалилась от лечебницы на несколько кварталов. Судя по безлюдным улицам, было уже довольно поздно. Поскольку Джулия понятия не имела, где находится, ей следовало дождаться рассвета. Держась в тени домов, она, наконец, набрела на старый пустой сарай за внушительным особняком и прикорнула на соломе.
Утром она разыскала добродушного с виду пожилого владельца повозки и упряжки лошадей. Он благосклонно выслушал ее рассказ о том, как она заблудилась в Вашингтоне, лишилась последних денег и хотела бы вернуться на Юг.
— В уплату за услугу я могу отдать только вот эту брошь — больше у меня ничего нет. — И она показала собеседнику драгоценное украшение, инкрустированное бриллиантами.
Удивленно подняв бровь, возница взял брошь и внимательно рассмотрел ее.
— Должно быть, мисс, вам не терпится добраться до дома, если вы решились пожертвовать такой ценной вещью.
— Вы правы, — кивнула Джулия. — Так вы поможете мне? Возница отдал ей брошку и покачал головой:
— Нет, я не могу взять ее. Мои услуги столько не стоят. Голос Джулии дрогнул:
— Мне все равно!
Вздохнув, возница вновь повертел в пальцах протянутую брошь.
— Ладно, так и быть. Если я откажусь, вы найдете кого-нибудь другого. Но знайте: если мы попадем под обстрел, я высажу вас посреди дороги и поверну обратно. Рисковать жизнью я не намерен.
— Вы совершенно правы, — поспешно согласилась Джулия. — Я просто хочу поскорее добраться до линии фронта. А потом, если понадобится, я пройду оставшийся путь пешком.
— Ну уж нет! Я позабочусь, чтобы вы купили билет на поезд или наняли другую повозку, — заверил ее старик. — Это самое меньшее, что я могу сделать для вас за такую плату.
В пути повозку несколько раз останавливали дорожные пикеты северян. Дрожащим голосом Джулия рассказывала им, что ее отец, бравый солдат армии союзников, попал в плен и оказался в тюрьме конфедератов в Ричмонде. Ее выслушивали с сочувствием и пониманием, пропуская без лишних вопросов.
Они благополучно добрались до Ричмонда, где старый возница вложил в руку Джулии несколько монет.
— Дальше мне нельзя, мэм. Надеюсь, вы меня поймете.
— Конечно, — с улыбкой ответила Джулия. — Спасибо за помощь. Отправляйтесь обратно, а если вас остановят южане, говорите, что навещали сына, который попал в плен к янки.
— Мне не следовало бы забирать вашу брошь…
— Прошу вас, не беспокойтесь об этом. Вы оказали мне неоценимую услугу. — Помахав вознице на прощание, Джулия двинулась в путь.
Ей удалось быстро добраться до железнодорожной станции и купить билет до Саванны. Ночь она провела в зале ожидания. По крайней мере, скоро она будет дома, утешала себя Джулия. Затянувшийся кошмарный сон кончится.
Поездка заняла почти два дня, поезд медленно тащился по болотистым равнинам Джорджии. По мере приближения к Саванне возбуждение Джулии нарастало. Возможно, Майлс уже дома. Господи, как приятно вернуться домой!
Время от времени ее мысли возвращались к Дереку, и она молилась о том, чтобы он выжил и когда-нибудь разыскал ее.
В Саванне она без труда нашла владельца повозки, который согласился доставить ее в Роуз-Хилл. Устроившись на жестком сиденье, Джулия робко спросила возницу, как идет война.
— Скверно, — коротко отозвался он. — Янки захватили форт Пуласки и отрезали город от всего мира. В этом году хлопок сгнил в поле. Негры сотнями бегут на Север, собирать урожай риса некому. Люди мрут с голоду. Приближаясь к полям Роуз-Хилла, залитым угасающим осенним солнцем, возница небрежно заметил:
— Миссис Оутс обрадуется вам, раз вы говорите, что она ваша мать. Ходят слухи, что она смертельно больна, правда, всем сейчас приходится несладко. Что поделаешь, война!
Джулия растерянно заморгала. Почему он так назвал ее? Должно быть, ошибся.