Пылающий лед
Шрифт:
Но лечить парня от религиозного психоза времени нет. А если его бредовые идеи о хойту-демоне распространятся среди альмеутов – быть беде.
В недавнем разговоре Дениза отметила улыбку, быстро промелькнувшую на губах Франка Айзерманна при ее словах об оружии, розданном аборигенам… Старик ошибался, считая, что они неспособны убивать людей. Вернее, на человека у настоящего альмеута рука никогда не поднимется, но хойту убить даже проще, чем моржа или тюленя, – духов убитых животных приходится потом задабривать, чтобы не увели живых сородичей и не испортили всю охоту, а хойту можно прикончить
Объявить Талькуэ умалишенным и изолировать в дальнем иглу? Не вариант… У альмеутов к психам отношение особое, и к их словам прислушиваются куда как внимательно – устами человека, лишенного своего разума, могут вещать добрые духи предков…
Удивительно, но мысль ликвидировать проблему самым простым и надежным способом – прикончив Талькуэ и спрятав труп где-нибудь в укромном уголке Острова – даже не пришла Денизе в голову. Надев костюм верховной жрицы и общаясь по-альмеутски, она, конечно же, оставалась прежней Денизой Ло. Но все-таки чуть-чуть отличалась от себя самой в ипостаси коменданта Острова.
Оставался последний выход: переубедить Талькуэ, использовав весь наработанный за годы авторитет. Но начать убеждать Дениза не успела…
Послышался треск – приглушенный расстоянием и не очень понятной природы. Доносился он со стороны Лагуны – так обитатели «Т-3» называли огромную, с пару футбольных полей размером, прорубь в двух километрах от Острова. Именно там всплывали подводные танкеры, но сейчас Лагуну покрывал лед, даже по здешним меркам скорее ледок, сантиметров пятнадцать толщиной. Раз в месяц, к очередному всплытию, Лагуну расчищали ото льда, но в ближайшие две недели Дениза не ждала гостей.
Чужаки там объявиться не могли. Да и танкер «NPI» без предупреждения не мог тоже – практически невозможно отыскать крохотную прореху в ледовом панцире Арктики, используя лишь методы навигации, – льды и Остров постоянно дрейфуют, координаты точки всплытия меняются… Поджидая очередной танкер, на Острове включали ультразвуковой маяк, установленный под нижней кромкой льдов.
Сейчас маяк молчал. И все-таки кто-то добрался подо льдами до Лагуны – лишь Мать-Рыба знает как, но добрался… Ничем иным, кроме незапланированного всплытия субмарины, раздавшийся звук объяснить было нельзя. Большой Франк не блефовал, когда они беседовали в исторический день обнаружения генохранилища: на Острове имелось кое-что, неизвестное коменданту. Например, запасной маяк, активизируемый дистанционно.
Дениза метнулась вверх по лестнице, коротко приказав Талькуэ:
– За мной!
Через несколько ступеней обернулась – альмеут стоял, где стоял.
Она выпалила длинную яростную фразу – разумел бы Талькуэ язык, на котором это было сказано, он узнал бы много нового и интересного о своих родственниках, о близких и далеких предках, а также о разнообразных сексуальных отношениях, в основном кровосмесительных и извращенных, существовавших между перечисленными личностями и имевших следствием появление на свет Талькуэ-иа-сейглу, Умеющего-ходить-по-Льдам. Такой тирады не постыдился бы и портовый грузчик, уронивший себе на ногу чугунную болванку.
– Силой, данной мне Древними богами, я только что нарекла тебя жрецом! – добавила Дениза на альмеутском. – Ступай за мной,
Потрясенный Талькуэ шагнул на ступени… Вскоре он с Денизой стояли на высоком ледяном берегу Острова. Лагуна отсюда была видна как на ладони…
Субмарина. Белая… В носовой части характерный «горб» – «Брунгильда». «Зигфрид» переделан из подводного ракетоносца другой серии и имеет другой силуэт… Ван Бурк вернулся, хотя должен был сейчас плыть далеко отсюда с грузом нефти…
Дениза закрыла глаза, потерла их особым образом – линзы нанобинокля соскользнули из-под век на зрачки. Теперь можно было хорошо разглядеть, что «Брунгильда» не прекратила движение – отрабатывая то назад, то вперед самым малым, притиралась поближе к краю пакового льда.
Наверху, на палубе, уже суетились люди, выглядевшие крохотными букашками в сравнении с громадной субмариной. То, что они делали, сразу сняло все сомнения: будет драка, и драка жестокая…
Незваные гости не собирались соблюдать протокольные формальности, или объявлять, что имеют особые полномочия от руководства «NPI», или предъявлять бумагу, освобождающую Денизу от ее должности, или заниматься еще какой-либо подобной ерундой…
Они торопливо устанавливали на палубе установку залпового огня. И наверняка собирались пустить ее в ход. А из грузового люка уже выполз наверх снегоход – скоростной, десантный, военного образца, и сейчас поднимался второй.
Последний разговор с Айзерманном убедил Денизу в том, что старик не рискнет объявлять войну в ближайшее время, что самая актуальная угроза исходит от людей, ответственных за полеты самолетов-разведчиков… Ее и в самом деле встревожили эти полеты, и она надеялась стравить между собой двух противников.
Расчет оправдался лишь частично: Большой Франк не объявлял войну.
Он ее просто начал.
8. Дележ по справедливости
Артистка требовала от Ван Бурка, чтобы всплытие произошло ночью. И правильно делала, по моему мнению, – хоть изобретательное человечество придумало множество приборов и устройств, делающих ночную тьму не слишком надежной маскировкой, но остается еще человеческий фактор. А человек, так уж сложилось в ходе эволюции, дневное животное. И ночью это животное хочет спать, а не сторожить секретные объекты. Но эволюция диверсантов и спецназовцев развивалась параллельно и по иным законам – и в темноте нормальный спецназовец бодр и деятелен, как вампир в полнолуние, а днем отсыпается в гробу… в смысле, в своей казарме, или в своей палатке, или там, где его застиг рассвет или команда «отбой».
А если отбросить шутки, то мне просто очень хотелось посвятить очередную ночь не общению с непосредственной начальницей, а какому-нибудь более спокойному занятию. Штурму флоберга, например.
Но капитан «Брунгильды» пустил на дно и мои хотения, и требования Артистки. Одной торпедой.
– Ночь бывать ближняя октябрь третий, – заявил он на своем бесподобном английском. – Ждать мы?
Слова он выговаривал абсолютно правильно, но расставлял их во фразах в произвольном порядке, к тому же напрочь игнорировал глагольные формы, предпочитая пользоваться инфинитивами.