Пылающий лед
Шрифт:
Это была правда. Далеко не вся правда, но и без того Денизе Ло брошена очень большая кость – информация о том, что Большой Франк не собирается делиться ни с Советом директоров, ни с акционерами, дает обширное поле для маневра…
– Морис мог подстраховаться… – задумчиво произнесла Дениза. – Оставить где-то или кому-то копию переданных нам материалов…
– Мог, – коротко подтвердил Айзерманн, хотя был уверен в обратном.
На самом деле главную ошибку он совершил две недели назад, и все остальные стали ее следствием… Запустил пробный шар на рынке генетических материалов, доселе незнакомом. Небольшой аукцион «для своих», куда случайные люди попасть не могут по определению. В качестве одного из лотов выступил
Но все плюсы состоявшейся сделки перечеркнуты один жирным минусом. Комиссионер, выставивший лот на аукцион, действовал в интересах не «NPI», но лично Франка Айзерманна. И – этот человек исчез. Просто-напросто пропал. Вышел из дома и не вернулся через два дня после завершения аукциона… Ничего конкретного о происхождении уникального товара он не знал. Однако его связь с президентом «NPI» – ниточка, уводящая очень далеко… К ледяным туннелям, выдолбленным в толще Острова.
И почти сразу начались полеты самолетов-разведчиков. Такая оперативность наводила на кое-какие подозрения…
Многие игроки на рынке биоматериалов могли сразу, без раскачки, без долгих экспертиз, оценить все значение появившейся в продаже небольшой партии «чистых» генетических материалов, просчитать колоссальные барыши, которые можно получить, наложив руку на весь запас… С другой стороны, существовало достаточно спецслужб и криминальных сообществ, способных очень быстро организовать силовую акцию против комиссионера и, по ее результатам, авиаразведку Острова.
Но пересекались эти два множества, по мнению Айзерманна, на единственной структуре. На Ассоциации Поставщиков Биоресурсов (в просторечии – Ассоциация). Об этой жутковатой организации давненько ничего не было слышно – в мире, где рухнуло действие законов, не слишком востребованы люди, специализировавшиеся на их нарушении… Но многочисленное и разветвленное преступное сообщество не могло исчезнуть в одночасье, какие-то дееспособные обломки и осколки наверняка сохранились.
– Разбираться, где и как мы засветились, придется, – сказал Айзерманн. – Но гораздо важнее сейчас предотвратить возможные последствия утечки. За какой срок ты сможешь подготовить эвакуацию генохранилища на Большую Землю?
– Зачем?
– Что – зачем?
– Зачем его эвакуировать?
– Видишь ли, воздушная разведка с применением современной аппаратуры для электронного шпионажа – дело затратное, особенно если заниматься ею у самой макушки мира. И никто не будет шпионить единственно для того, чтобы подглядеть, как ты принимаешь душ… За разведкой последует силовая акция. Странно, девочка, что ты этого не понимаешь.
Речь Айзерманна звучала по-прежнему ровно и спокойно, но где-то рядом замигал невидимый красный сигнал и запищал неслышимый тревожный зуммер. Потому что «девочкой» президент называл Денизу Ло лишь в те минуты, когда был крайне ею недоволен. Когда всерьез размышлял, какие жесткие меры применить к строптивой подчиненной… Едва ли Большой Франк контролировал эту свою речевую особенность, но Дениза заметила ее давно.
– Я прекрасно все понимаю, господин президент. Но мне кажется, что подготовить акцию против Острова значительно труднее, чем против любого другого места, где вы могли бы разместить генохранилище. Хотя бы по географическим и климатическим причинам. Перебросить к нам, например, взвод десантников и снабдить их всем необходимым для успешных действий и для возвращения – задача, требующая долгого и тщательного планирования.
«А самое главное, – подумал Айзерманн, – на Острове хозяйка ты, Дениза. Королева. Императрица. Да еще и верховная жрица оболваненных альмеутов… Но все эти титулы превратятся в ничто, если забрать главное сокровище нашего мира, лежащее у тебя под ногами. И ты это прекрасно понимаешь».
– Поэтому я категорически против эвакуации генохранилища с Острова, – подвела Дениза Ло итог своей маленькой речи.
Можно было произнести всего одну фразу и посмотреть, рискнет ли Дениза в открытую выйти из подчинения. Но Большой Франк не стал ее произносить. Девочка сорвалась с резьбы не сегодня и не вчера, и не совсем адекватно оценивает свои силы и возможности, но в одном права – достать ее в Арктике очень сложно. Надо было, конечно же, решить вопрос во время ее последнего визита в Цюрих. Однако тогда все расклады не были ясны до конца, и Большой Франк не рискнул… Теперь жалел об этом.
– Возможно, ты в чем-то права… – задумчиво произнес Айзерманн.
Прозвучало это так, словно слова Денизы заставили президента усомниться в собственной правоте… На самом деле решение он принял мгновенно. Срок пребывания Денизы Ло на посту вице-директора начал свой обратный отсчет… И срок ее жизни – тоже.
Но до поры надо делать вид, что статус-кво сохраняется. Последние слова Айзерманна преследовали одну цель: проверить, нет ли у Денизы в запасе еще каких-либо козырей.
Она молчала. Большой Франк зашел с другой стороны:
– У тебя слишком мало людей, чтобы сопротивляться серьезному вторжению.
«И чтобы ссориться с руководством корпорации…» – не стал добавлять вслух Айзерманн. Дениза девочка умная, сама поймет, что имел в виду президент.
Она поняла… И немедленно отреагировала:
– Мною предпринят ряд дополнительных мер по укреплению безопасности Острова.
– А именно?
– Приведена в нерабочее состояние взлетно-посадочная полоса. Альмеуты получили дополнительное оружие и патроны.
Несерьезно… Испорченная полоса никак безопасности Острова не поспособствует. Существует достаточно летательных аппаратов с вертикальным взлетом и посадкой. Десантный конвертоплан можно посадить на любой ровный пятачок рядом с Островом… И альмеуты ничем не помогут.
Большой Франк никогда не встречался ни с одним альмеутом, лишь изучал отцеженную и профильтрованную референтами информацию, и один момент ему хорошо запомнился: альмеуты – странные люди, совершенно неспособные к войне. Отличные стрелки, и в науке выживания дадут фору любому европейцу, – а воевать не могут. Менталитет не позволяет. Многие поколения альмеутов жили в условиях жесточайшей борьбы за жизнь – с природой, с климатом, с холодом и голодом. Мысль, что еще и люди могут убивать людей, в альмеутской голове не укладывается. Тех, кто занимается подобными вещами, они за людей не считают. Не в переносном смысле, в самом прямом, – не считают. Всякое, конечно, случается в жизни, – и даже в альмеутских стойбищах бывают убийства. Убийц они не казнят, просто изгоняют, забрав еду и другие припасы, – нелюдь не может жить рядом с людьми, – и оставленные один на один с Арктикой преступники обычно не заживаются…
Так что, дорогая Дениза, создать партизанский отряд из аборигенов у тебя не получится.
– Молодец, отличная работа, – похвалил Айзерманн с улыбкой, выглядевшей вполне искренней.
И тут она произнесла нечто, мгновенно согнавшее улыбку с лица президента.
– А еще я заминировала генохранилище.
– Ты… – Большой Франк осекся, замолчал, переваривая услышанное.
– Да. Все наличные запасы взрывчатки сложены там. Возле криостатов. Можете быть спокойны, господин президент: даже при самом гнусном развитии событий чужим наше сокровище не достанется.