Пылающий лед
Шрифт:
Потом взвыла «дрель» – стрелок давил на спуск, не жалея боезапаса, причем где-то рядом, чуть ли не в соседнем отсеке… Словно по сигналу, тут же начали стрелять в другом месте – одиночными, но часто и беспорядочно.
Алька припал к щели в дверце, но толком ничего разглядеть не смог – смотреть приходилось вниз, под крутым углом, и в поле зрения попали только ноги беза, стоявшего неподалеку от шкафа. Ноги дернулись и снова застыли, словно их владелец совсем уж собрался побежать, но в последний момент передумал.
А стрельба раздавалась уже
По металлу загрохотали шаги, неторопливые, уверенные. Охранявший пленников без шагнул навстречу подходившему, теперь Алька мог видеть только его ботинки. Зато услышал слова:
– Что там за…
Фраза оборвалась. Охранник упал. Ноги беза еще двигались, словно он пытался поползти, но не хватало сил… Но на самом деле возле металлического ящика лежал мертвец. Не может человек, лежа на животе, смотреть в потолок, – если еще жив…
Шаги теперь удалялись, и Алька так и не увидел, кто здесь прошагал, походя свернув шею человеку, их охранявшему. Наиль тоже пытался что-то разглядеть сквозь узенькие щелки, и тоже безуспешно.
Охранник замер неподвижно. Ненадолго, секунды на две или три. Потом вновь зашевелился, и это уже не были предсмертные судороги. Без встал на четвереньки, затем на ноги. Попытался подхватить свою «дрель», валявшуюся рядом, и не смог – пальцы скользили рядом с оружием, не касаясь его. Лицо его по-прежнему смотрело за спину – мертвое лицо со струйкой крови, тянущейся из угла рта.
Алька вспомнил разговор на причале, свои дурные вопросы, адресованные Командиру. Ты хотел знать, как это происходит? Вот так оно и происходит… Без всяких «встань и иди».
– У-у-у-у-у… – прокомментировал Наиль процесс воскрешения. Вернее, процесс возвращения трупу части жизненных функций.
Без ухватился двумя руками за свою голову и с силой развернул ее. Нагнулся, подобрал пушку, пошагал куда-то, – такими же тяжелыми, размеренными шагами, как его убийца. Голова не держалась прямо, свисала набок…
Стрельба постепенно стихала, раздавались лишь отдельные редкие выстрелы.
– У-у-у… – за плечом звучало все то же бесконечное междометие, и Алька сообразил наконец, что оно означает не изумление, а всего лишь борьбу со рвотными позывами.
…Мертвец с изуродованным пулей лицом и в залитом кровью мундире выполнил необходимые манипуляции с клавиатурой, прямой канал связи был установлен, но человек без имени преднамеренно не позволил своему колоритному «помощнику» выйти из-под объектива камеры, – иногда разговор полезно начать, шандарахнув собеседника обухом по темени.
Хотя собеседник, чье изображение возникло на экране, казался способным перенести любой удар, да еще и врезать в ответ так, что мало не покажется. Плечистый здоровяк с тяжелым взглядом и неулыбчивым лицом, по левой шеке змеился старый шрам, преднамеренно оставленный в первозданном виде, не скрытый пластической
Открывшуюся взгляду мизансцену он оценил почти мгновенно… Лицо не дрогнуло, но чуткий микрофон передал явственно слышимый хруст – не иначе какой-то подвернувшийся под руку предмет закончил свое существование в огромном кулаке.
– Что ты сделал с моими людьми?
Голос звучал спокойно… Почти…
– Что сделал? – переспросил человек и выдержал небольшую паузу, словно и вправду задумался: что же он такое сотворил с экипажем корабля?
Не произнеся ни слова, он приказал мертвецу отойти в сторону, и лишь затем ответил:
– Можно сформулировать так: твои люди начали мятеж. Нарушили твои приказы и наши договоренности. Подняли оружие на меня и моих спутников. А я привел их в безопасное для нас состояние. И принял командование над кораблем. Временно, разумеется.
Теперь паузу сделал уже собеседник, осмысливая услышанное. Осмыслил быстро – несмотря на несколько пещерный вид, тугодумом он не был. Наоборот, в критических ситуациях умел мыслить нестандартно, находя оригинальные решения для сложных задач с быстро меняющимися условиями.
Разумеется, никакого мятежа не было и в помине. Разумеется, безы в точности следовали инструкциям… Оба прекрасно это понимали. Но человек без имени предложил свою трактовку событий как необходимую основу для продолжения диалога… Хорошо, поговорим.
– Будет лучше всего, Путник, если ты отправишься на Станцию. Прямо сейчас, не откладывая.
– Зачем?
– Мы сядем и спокойно все обсудим. И подумаем, как изложить ситуацию шефу. Потому что он не слишком доволен: рассчитывал получить еще в июне «Осирис», а получил вместо того неприятности с Россией – мелкие, но досадные. Не очень равноценная замена. А поручился за тебя, между прочим, я. И технику тебе передали под мою ответственность.
– Понимаю и тебя, и шефа… Но на Станцию прямо сейчас я не отправлюсь.
Долго сдерживаемая ярость прорвала-таки плотину напускного спокойствия.
– Я достану тебя, Путник! Подниму «Сапсаны», мне насрать на границы России и на экстерриториальность Арктики, – и я достану тебя!
Лицо на экране стало по-настоящему страшным… Человек без имени не испугался. И не только потому, что давненько позабыл, как это делается… Но он впервые свел знакомство со своим визави в те давние времена, когда тот – лишь начинающий свою карьеру в СБА офицер – охранял группу специалистов «Науком», проводивших первую рекогносцировку на Севере, в месте, ставшем годы спустя известным всему миру как Станция. Но даже в начале жизненного пути многообещающий юноша не был склонен к истерии и никогда не угрожал тем, кого мог реально достать, – наносил удар всегда неожиданно, без угроз и предупреждений. Прошли годы, молодой офицер высоко продвинулся по служебной лестнице московской СБА, но привычки его не изменились.