Пыльные цветы

-Мэй-

Закончив с яйцами, Ноа ткнул пальцем зеленые листочки растения на полке.

— Это Герберт, — сказала Ева. — Так Лили назвала.

Ноа глянул с удивлением, потом улыбнулся. Кончик его хвоста мазнул по листочку, и Ева была готова поклясться, что растение потянулось к пушистой кисточке.

— Нашла на помойке и приютила? — спросил он.

— На гаражной распродаже.

— Мило.

Ева чуть не пропустила, когда кофе-машина закончила с порцией Ноа. Сливки действительно нашлись. Девушка присела в стороне, с удивлением думая, что до этого у нее на кухне еще никогда

не хозяйничали двое фейри. Делин казался росчерком на белой бумаге, Ноа — молоком, расплывающимся в кофе. Или странной белой птицей, так быстро и ловко он двигался, а его руки будто были крыльями.

Закупоренные в тела чернила и лунный свет.

Ноа положил снятые со сковородки поджаренные яйца на тосты и уселся. Без всяких предисловий заявил:

— Я пойду на Жемчужный прием.

Ева прекрасно знала, о чем речь: этим вечером в галерее в центре города планировался прием, который уже окрестили «Жемчужным», потому что он приурочен к открытию выставки, где собрали всевозможные украшения из жемчуга, как человеческие, так и из Фарналиса. Ожидалась обычная светская тусовка, но с большим количеством фейри.

Ева знала, что Делин будет там, на одном из подобных мероприятий они и познакомились. У нее самой в комнате висело платье на вечер: обычное редакционное задание, выпить шампанского и потом написать заметку о мероприятии.

Делин, кажется, чуть не поперхнулся тостом:

— Ты рехнулся? Тебя хотят убить, а ты заявишься на прием? Может, еще мишень на груди нарисуешь?

— Никто не станет нападать на глазах у толпы людей, фейри и журналистов, — отмахнулся Ноа. — Там безопаснее, чем где бы то ни было. А я хочу поговорить с нужными кали’фарн, которые сохраняют нейтралитет.

Делин хмуро продолжил пить кофе, видимо, он понял план Ноа, а вот для Евы он пока оставался непонятным:

— И что они скажут?

— Попрошу защиты для «Убежища». Кое-кто мне должен, другие могут быть рады, если окажусь должен я.

— У тебя даже одежды для приема нет, — мрачно заметил Делин. — Идти домой опасно. Но вряд ли разодетые люди и фейри оценят на вечере твой голый торс.

— Заедем к Марне. Она шьет для наших и не откажется помочь.

Видимо, речь шла о Марне арта Ульн, знаменитом модельере, которая собственными руками шила дорогущие наряды из паучьего шелка и прочих материалов фейри. Ее рогатая головка украшала многие журналы и статьи о моде.

— Я не буду сидеть, сложа руки, — необыкновенно мрачно заявил Ноа, смотря на Делина. — Они разнесли «Убежище». Я хочу вернуть в него безопасность. Те, кто пришел за мной, умело обошли все амулеты, значит, «Убежище» кто-то предал. Ему нужна другая защита.

— Как знаешь, — буркнул Делин, откусывая тост и всем своим видом выражая неудовольствие.

Ноа его совета и не спрашивал. Правда, Ева заметила, что Ноа вообще странно затих и замер, уставившись в одну точку. Его руки вцепились в чашку с кофе, который он еще не попробовал.

— Ноа? — осторожно окликнул его Делин. Тот даже не шелохнулся. — Ноаэль?

Он прибавил еще что-то на языке фейри, и только после этого Ноа медленно поднял голову. Его акцент слышался гораздо больше,

но говорил он на английском:

— Киты. Я их слышу.

Казалось, в его глазах плескаются глубины далеких неведомых океанов, где нездешние киты поют свои песни.

Ноа тряхнул головой и потер виски. Почти сердито глянул на Делина, но злость не была направлена на друга.

— Ты сказал, многих убили. Многих из тех, кто имел отношение к королевской семье. Сколько? Сколько, если даже я их слышу?

— Не знаю. Не знаю точно.

Ноа вздохнул. Ева внезапно поняла, что он выглядит очень усталым, но до этого искусно прятал усталость, а сейчас всё прочее слетело, будто шелуха. Или странные вещи, которые он слышал, окончательно истончили ту маску.

Он коснулся виска, там, где еще не смыл всю кровь от ночной раны.

— Отдохни, — мягко сказал Делин. — Только не спи. Я приду, когда пора будет ехать к Марне.

Ноа рассеянно кивнул и молча вышел из кухни. Нетронутый кофе казался сиротливо оставленным, даже свет будто померк, хотя наверняка это из-за туч за окном.

— Что за киты? — спросила Ева.

— Ты можешь посчитать это странным, но предыдущая династия была связана с китами. У нас они точно такие, как у вас. Мы… многие из нас даже думают, это те же самые киты. Они по собственному желанию пересекают завесы между мирами. Короли слышали их песни. И все, кто близок к трону. Если Ноа стал их слышать, значит, очередь существенно сократилась.

3

Шан сидел в ванной, обхватив колени руками, и позволял брату мыть себя. Делин засучил рукава водолазки, перстни оставил массивной кучкой на раковине.

Мочалка была круглой и мягкой, синтетической и от этого очень человеческой. Делин неторопливо опускал ее в воду, потом проводил по плечам и спине Шана. Кожа казалась красной и распаренной, мокрые волосы облепили голову, не скрывая вытянутых ушек с острыми кончиками.

Делин видел, что брат с отсутствующим видом смотрит перед собой и не торопился сам нарушать тишину.

Когда Делин уезжал из Фарналиса, неся с собой трехлучевую печать официального торговца, Шан провожал его. Весело смеющийся и просящий писать ему о «диковинках мира людей». Он сам возвращался в Академию через пару дней, когда заканчивались каникулы. И мечтал однажды тоже увидеть человеческие города.

Теперь он сидел в ванне и смотрел на плитку цвета топленого молока, которой никогда не было в Фарналисе. Вряд ли он так себе это представлял.

Конечно, Делин писал брату и получал от него письма, как и от родителей. Несколько лет спустя после его отъезда грянул переворот, сменилась власть, но они уверяли, что у них всё спокойно.

В этом году Шан заканчивал Академию. Должен был надеть парадную форму и получить знаки отличия, официальное звание тенеманта. Делин даже запланировал отпуск и собирался обязательно присутствовать на церемонии. Может, чуть задержаться в поместье отца. Мать в каждом письме рассказывала о новых сортах цветов в саду. Делин с трудом отличал их, но матери это было важно, можно послушать и вживую.