Pyramid
Шрифт:
Они были вурдалаками - жуткими нежитями, порождениями Пирамиды. Вероятно, под своими мундирами они таили уродливые, изможденные тела. А все их поведение было лишь циничным спектаклем для Кремера.
И тут же эти создания бросились терзать тело нашего поверженного спутника, разрывая плоть острыми клыками. Смех и хрипы сопровождали пиршество, они пожирали Кремера заживо, не ведая жалости или милосердия. Разару с трудом удавалось сдерживать меня от безрассудной атаки. Мы могли лишь бессильно наблюдать за этим кошмаром.
Так бесславно и нелепо оборвалась жизнь бывшего нациста
Сцена кровавой расправы над Кремером была настолько ужасающей, что у меня не осталось ни единого желания вступать в бой с этими извращенными тварями в человеческом облике. Разар, похоже, разделял мои чувства. Медленно, стараясь не привлекать лишнего внимания, мы начали отступать с освещенной улицы.
Желудок сводило от отвращения при виде того, как вурдалаки в мундирах вермахта с хрустом рвали плоть и поглощали останки Кремера. Когда-то я считал его заблудшей овцой, но точно не заслуживающей столь мерзкой участи. Смерть в бою, даже от рук других людей - это одно. Но быть разорванным на куски и съеденным нежитью - худшая из кар для любого из нас.
Наконец мы свернули за угол, выбравшись из круга освещения от фонарей. Переулок погрузился в успокаивающий мрак, скрыв от глаз жуткую пародию на пир. Лишь сдавленные хрипы и чавканье еще долго преследовали нас, постепенно затихая вдали.
Не сговариваясь, мы резко ускорили шаг, почти переходя на бег. В этот миг любые соображения осторожности потеряли всякий смысл. Мы просто рвались прочь из этого проклятого места как можно скорее. На моей памяти это был первый раз, когда я ощутил подобное всепоглощающее отвращение к Пирамиде.
Через некоторое время мы выбрались на хорошо знакомую территорию и бросились к лифту - единственному пути, связывающему уровни Пирамиды. Тяжело дыша, мы ввалились внутрь кабины. Разар судорожно нажал кнопку нашего этажа, и двери с ревом сомкнулись, отсекая улицу мертвецов.
Некоторое время мы просто стояли в молчаливом оцепенении, ошеломлённые случившимся. Разар тяжело привалился к стене, сжимая рукоять окровавленного меча. Его грудь тяжело вздымалась, сквозь сомкнутые челюсти вырывались сдавленные рыки.
– Я помню... я говорил, что пожертвую Кремером, если понадобится, - внезапно прорычал финексиец, нарушая гробовую тишину.
– Но не хотел, чтобы он закончил вот так...
Я кивнул, соглашаясь с его словами. Неважно, кем был Кремер и что совершил в прошлом - он не заслужил подобного адского финала. В глубине души я даже проникся некоторым уважением к покойному нацисту. Ведь в последний миг он попытался разрешить ситуацию, используя остатки своей веры в расовое превосходство, только чтобы оказаться обманутым самым жестоким образом.
Остаток пути до убежища прошел в гробовой тишине. Ни Разар, ни я не произнесли больше ни слова, погруженные в собственные тягостные думы. Имя Кремера навсегда осталось в Пирамиде как пропавшего без вести спутника в этом забытом
Кризис
На следующий день после трагических событий мы собрались всей нашей группой на Вилее. Я, Валя, Катя, Алиса, Разар и, к моему удивлению, Зиллара. В этот раз упрямая финексианка вновь присоединилась к нам, уступив моим настойчивым просьбам. Хотя ее лицо по-прежнему сохраняло высокомерное выражение.
Единственным, кого в нашем кругу явно не хватало, был Кремер. Наш бывший спутник, погибший столь нелепо и ужасно. Я кратко пересказал остальным обстоятельства его гибели, не вдаваясь в излишние подробности. В ответ Алиса лишь пожала плечами - казалось, она изначально недолюбливала Кремера и не удивилась его преждевременной кончине.
– Такова судьба смертных, идущих по стопам нацистских выродков, - процедила она сквозь зубы.
– Не жалею о нем ни капли.
Валя промолчала, лишь опечаленно покачав головой. Катя же ласково похлопала меня по плечу, пытаясь ободрить. Даже Разар не нашел нужным добавить что-либо, погрузившись в молчаливые раздумья. Смерть товарища по оружию, хоть и не финексийца, тяжелым грузом легла на его сердце.
Стараясь сменить удручающую тему, Валя решительно потянулась к древнему телевизору. После целого дня усилий ей почти удалось оживить допотопный аппарат.
– Быть может, сумею поймать какой-нибудь сигнал, - пробормотала она, терпеливо вращая ручки настройки.
Экран пульсировал всполохами черно-белого шума, периодически озаряя ее лицо мерцающим светом. Зиллара с отвращением отвернулась, закатив глаза. Видимо, для нее такие примитивные развлечения казались слишком низменными.
Я же с надеждой наблюдал за попытками Вали. Любая зацепка с внешним миром, любая связь с иными реальностями придала бы нам сил и уверенности продолжать путь. Ведь как знать, может, за помехами скрывались потерянные души других узников Пирамиды, точно так же жаждущих обрести контакт?
Вдруг за шорохом статики промелькнуло подобие человеческого лица. Валя азартно вскрикнула, принимаясь судорожно крутить ручки. Все мы придвинулись ближе, боясь вздохнуть от волнения.
Однако так же внезапно, как и возникло, мимолетное видение растаяло в черно-белых волнах хаоса. Валя сникла, роняя руки, а вспыхнувшую было надежду сменило разочарование. Мираж внешнего мира на этот раз оказался лишь жестокой насмешкой.
Но я не терял веры - стоит лишь продолжать пытаться найти путь из Пирамиды. И в следующий раз, быть может, сигнал не оборвется, а приведет нас к новому витку поисков...
Мы все замерли в напряженном ожидании, жадно вглядываясь в мерцающий экран древнего телевизора. Валя виртуозно вращала ручки настройки, пытаясь поймать хоть какой-то стабильный сигнал во всполохах помех.
И вдруг на потрескивающем экране, будто сквозь пелену тумана, стало проступать человеческое лицо. Изображение оставалось размытым, но было отчетливо видно, что это мужчина.
Неожиданно из динамиков донесся приятный, отчетливый голос. Он звучал ровно и уверенно, разнося слова по всей Пирамиде: