Qualia
Шрифт:
Аня закрыла лицо ладонями, пытаясь спрятать и затолкать вырвавшиеся из сердца эмоции обратно. Они посыпались из нее, словно камни из стены рушащегося дома. Ольга почувствовала это и отступила. Она молча наблюдала, как Аня опустила стекло, выбросила бычок из окна автомобиля, потом снова плотно закрыла окно, и нервно обхватила себя за локти, закрывшись от внешнего мира в плотный панцирь.
В душе была пустота. Музыка через колонки. Ритм, бьющий под солнечное сплетение, забивающий боль куда-то в самые кишки, в самую глубь. Хотелось напиться. Хотелось отключиться. Выбросить. Выплюнуть. Выплакать.
Через несколько минут Ольга остановила машину. Приехали. Останкинская телебашня в ночном освещении впечатляла. В подсвеченном небе густые голубоватые облака клубились вокруг ее тонкого высокого тела. Ольга и Анна вышли из автомобиля и направились к «Седьмому небу». Красивая стильная Ольга шла чуть впереди. Она была свободна уже несколько лет, любила вечеринки, музыку и легкость холостяцкой жизни.
Аня шла немного позади, глядя на небо. Слегка замедлив шаг, она заметила, как оно изменялось прямо на ее глазах. Облака медленно и зловеще стали кружить вокруг башни, становясь плотнее, превращаясь в воронку.
– Мордор какой-то! – вымолвила она, чувствуя легкий озноб, будто стало холоднее.
– Что? – переспросила Оля.
– Может, не пойдем?
Отмахнувшись, поправив грудь повыше, Ольга решительно заявила:
– Нет уж, дорогая. Поохотимся!
Аня сделала шаг вперед и вдруг почувствовала резкую и сильную боль в ноге.
– Ай! – вырвалось у нее. – Что за черт!
Она остановилась и прислушалась к странным ощущениям. Никогда с ней такого не было раньше. Она слегка приподняла ногу, согнув в колене, не в силах на нее наступить. Туфелька на высоком каблуке соскользнула и упала на землю. Ольга, с удивлением наблюдая за ней со стороны, быстро подошла и встревоженно взяла ее под руку, помогая балансировать.
– Подвернула, что ли?
– Не знаю! – морщась от боли, сказала Аня.
– Как ты умудрилась-то на ровном месте! – слегка разочарованно сказала подруга. Настроение ее испортилось моментально. Уголки губ поползли вниз, как у грустного клоуна: пропал еще один вечер в ее жизни, когда она могла повстречать свою «настоящую и единственную любовь». Женщина подняла туфель подруги с земли, тяжело вздохнула и положила его себе в дамскую сумочку.
– Опирайся на меня. Пойдем к машине! – обреченно вымолвила она и повела Аню обратно к своему дорогому автомобилю.
– Самойлова! На УЗИ! – раздался голос медсестры, вырвав ее из воспоминаний.
* * *
В кабинете ультразвуковой диагностики было темно. Темно-коричневые шторы плотно задернуты. Справа от входа стояла кушетка.
– Раздевайтесь! – сказал ей доктор.
Аня постелила себе голубую салфетку на кушетку. Затем разулась, сняла легкие брюки из тонкой мягкой ткани и повесила их на вешалку. Потом села и стала медленно разбинтовывать ногу. Перед приемом медсестра ошибочно вызвала Аню на УЗИ раньше времени и не сказала, куда именно надо идти. Она поплелась, хромая на другой этаж, туда, где ее обследовали в первый день. Так как ее никто там не ждал, ей пришлось вернуться на пост к сестре, потом снова идти и искать нужный кабинет, а потом еще сидеть в очереди. Нога теперь от всех этих похождений ныла безумно.
Когда Аня устроилась на кушетке, он взял тюбик с гелем и намазал ей ногу. Весь этот процесс ее немного смущал. Она лежала на спине в футболке и трусах. Поглядывая незаметно на мужчину, она непроизвольно поправляла и натягивала свою одежду пониже, желая прикрыться по максимуму. Он водил ультразвуковым датчиком по ее ноге и глядел в монитор на изображение. Аня лежала молча и терпела, от неловкости ей внезапно захотелось поговорить с ним.
– А когда мне будет легче? В смысле, нога очень мучает.
– Сложно сказать. У всех по-разному. Нужен покой и строгий постельный режим. Не вставайте пока.
– Так я почти и не встаю.
Повисла пауза. Аня молчала.
– Подумайте еще на досуге, где вы ошиблись, что, возможно, «не так» сделали… или делаете не так.
Приподняв голову, она удивленно спросила:
– Вы о чем?
Врач, игнорируя ее уточнение, присматривался к монитору и что-то фиксировал, ставя свои метки. Аня снова медленно опустила голову на кушетку.
– Ага! Узнаю вашу ногу! Вчера вы у меня были.
Аня от этого его заявления просто охренела: «Приехали! Оказывается, он совсем меня не помнит! Кто я для него? Или что?». Доктор встал и перешел от аппарата УЗИ к своему рабочему столу. Расположившись, он сразу взял в руки телефон и принялся читать сообщения, улыбаясь так, словно был один и его никто не видел. «Видимо, что-то любовно-эротическое», – сообразила Аня.
– А меня вы узнаете? Человека, частью которого эта нога является? Или переписка занимает вас больше, чем прямые обязанности? – спросила требовательно Аня, приподнявшись на локте.
– Простите? – переспросил доктор, отвлекаясь на новое сообщение, пришедшее ему в этот момент на телефон.
Аня села и раздраженно высказала:
– Странно, что людей здесь не замечают! Болезни запоминают, а людей нет! Это какая-то местная патология?
Доктор отложил телефон в сторону, сел нога на ногу, и, глядя на ее бедра, сказал через паузу:
– Ну что вы! Очень многие даже диагнозов стараются не запоминать. Например, мой друг венеролог.
Аня мгновенно поняла его трюк – она задела его профессиональную гордость и сейчас, разглядывая ее так нагло, он специально ей мстит, смущая, и заставляя чувствовать себя неловко и униженно.
– Одевайтесь! – приказал он сухо и отвернулся.
Аня еле сдержалась, чтоб не закричать на него. Но будучи лишь в трусах и футболке, у нее не хватило решительности. Это была чистая психология! «Мразь! Ничтожество!» – про себя кляла его женщина, вытирая полотенцем больную ногу от липкого противного геля, а врач тем временем за компьютером быстро печатал заключение.
На стене напротив, прямо перед его лицом, она заметила небольшой лист, на котором была какая-то цитата. Даже испытывая гнев, помимо своей воли, она обратила на нее внимание, и это было естественно, ведь ее профессиональная жизнь была связана с текстами. Шрифт был четкий и крупный. Аня прочла: «Когда априорные знания нашего мозга неверны, наше восприятие оказывается обманчивым. (Крис Фрит)».