Р'оук. Долина
Шрифт:
— Ваган, а ты помнишь ту свою единственную? — нарушил тишину Куран.
— Конечно, помню. Даже почти всех.
— Нет, я не про то. Ту, самую нежную, самую красивую, ту ради которой готов ночи не спать, с которой боишься заговорить, когда она замечает, что глаз с неё не сводишь.
— Вы имеете в виду Джибет?
— Да, Джибет…Бетти…она не изменилась. Правда, повзрослела, но, ни капельки не поменялась.
Ваган удивлённо посмотрел на мага, сиявшего тихой грустью.
— Боюсь вас обидеть, но эта женщина сродни весеннему селю, никогда точно не скажешь,
— Не надо столь жестко. Она просто вспыльчивая. И немного неуравновешенная. По-моему не самая вредная из женщин, — он кивнул на подобравшуюся в комочек эльфийку, — бывает и хуже.
— С этим я полностью согласен. А от колдуньи вы чего добиваетесь?
— Она не колдунья, она — магесса, притом, не самая слабая. А чего я хочу? — Куран звучно отхлебнул из кружки. — Не знаю.
Шумный зевок поставил жирную точку на продолжении разговора. Р’оук поднялась и, не скидывая одеяла, прошлепала к костру. Увидела еду и бессмысленно-сонный вид оживила плотоядная улыбка. Когда же она заметила початую бутыль вина, то появилась некоторая обида и настороженость.
Эльфийка развернулась, подошла к спящему Хони. На этот раз особо утруждать себя лишними движениями она не стала. Немного постояв, о чём-то подумав, легонько попинав Хони, она сказала:
— Эй, ты, длинный, вставай, а то мало того что они всё сожрут, так они ещё и бутыль вина заныкали. Его-то точно не оставят.
Затем села около костра, молча, протянула свою кружку, которую не преминули наполнить.
— Ну и чего за посиделки? Что празднуем? — не утруждая себя манерами, не переставая жевать, спросила Р’оук.
— Чего, дождь всё ещё идет? — вопрос невпопад и сонный голос Хони являлся логичным продолжением внешнего вида.
Проигнорировав вопрос ученика, маг посмотрел на эльфийку, деловито поглощающую мясо.
— Мы не празднуем.
— А по какому поводу банкет, с которым, кстати, нас чуть не кинули.
— Разговор у нас зашёл, довольно деликатный,…а вас не позвали, потому что совета у вас не спросишь, а вот стать предметом насмешек очень великий шанс.
Хони резко выпрямился, и, как подобает прилежному ученику, сложил руки на коленях.
— Учитель, мы не то, что вслух насмехаться, мы даже мыслей глумливых не допускаем.
— Ты говори, говори да не заговаривайся. А не подскажешь, кто сегодня поутру, вместо того, чтобы подушку давить, не поленился встать пораньше и сунуть нос не в свои дела?
— Учитель, я повинен только в постыдном подглядывании…
— Знаю, — маг резко прервал, покрасневшего от стыда, Хони, — у тебя тяму не хватит. А ты чего сидишь, даже ухом не шевелишь? Знамо, чья задумка и исполнение.
Р’оук оторвалась от еды, с кивком спросила у мага:
— Как догадался?
— Что ж, не мудрено. Один топает и сопит как стадо баранов, разве что не блеет, а вторая шипит как гадюка на валенок. Только интересно а как нашла?
— Да так, — она неопределённо пожала плечами, — не спалось. Я сначала одна за тобой пошла, а потом захотелось поделиться с кем-нибудь.
— Ты ещё и в два захода развлекалась?
— Ваган бы не понял, ну Хони тоже не семи пядей во лбу, но в одного не так забавно. Ну чего, свою престарелую прелестницу обсуждал?
— Да, ты права, но она никогда моей и не была…
Куран погрузился, в прошедшую было светлую грусть, приправленную прошлыми мечтами и несбывшимися страданиями, но бесцеремонный и увесистый тычок вывел его из сладкой истомы.
— Ну, давай, рассказывай.
— Не пихайся. Рассказывать особо и нечего. Как вы смели, заметить оба мы уже немолоды. Встретил я ее, когда уже окончил Академию, уже не ученик, но и до Магистра мне было очень далеко. Я был в тот момент очень молод, но я был старше. Джибет — была юная и нежная, что полевой цветок. Она жила на границе Великого Леса, и никуда не собиралась. Уже тогда она была очень сильной магессой. Правда, магессой назвать её было нельзя. По Классификации Отмеченных, она скорее значилась как знахарка.
— А что за классификация? — перебила мага Р’оук.
— Это полный перечень и характеристика всех классов и подклассов магических направлений, как специфических, так и общедоступных, — ответил за мага ученик.
— В смысле?
— В прямом. Ты уже три года считаешься моей ученицей, а даже организационной частью не интересуешься, — фыркнул Куран.
— А нормально ответить нельзя? Без вашей премудрости.
— В книге указаны все кто имеет хоть какое-либо отношение к Силе. Будь то адепты Духа, маги, шаманы, мезоморфы, знахари, колдуны, перевёртыши, псионики, а кстати, — маг кивнул на Вагана, — берсеркеров тоже стороной не обошли.
— Понятно, и ещё вопрос: специфическое направление, это что?
— Значит с общедоступным всё понятно, — усмехнулся Куран.
— Специфика чаще всего зависит от расы, — неожиданно вступил Ваган, — например, мезоморфы — только гномы.
— А почему? — прилетел вопрос от Хони
— Потому что, — продолжил спонтанную лекцию Куран, — изначальное сродство с Камнем одарило Детей Гор этим величайшим Даром, также берсеркером может стать только гном, а ты, Р’оук, можешь, сколько хочешь орать дурниной, пытаясь впасть в безумие, у тебя ничего не выйдет. Ты, конечно, не обижайся, но и тяжёлым бойцом тебе тоже не стать.
Брови эльфийки сдвинулись на переносице, крылья носа заходили ходуном, некрупная челюсть выдвинулась вперёд, что грозности не добавило, но выглядело довольно угрожающе.
— С чего ты это взял, — вопреки внешнему виду, в голосе проскользнули обиженные и почти слезливые нотки.
— Дитя Леса, — начал Ваган, — пойми ты слишком маленькая и худая, но не в этом дело, ты не обладаешь той сосредоточенной силой, что нужно такому бойцу, как я. Ты умудряешься с мечом, что весит немногим меньше тебя, чуть-ли не польку отплясывать. А для бойца нужна направленная сила и расчётливость тяжёлого броска. — Эльфийка насупилась, в глазах засверкала предательская мокрота, — ты же не будешь в лук ядро вкладывать?