Р 4
Шрифт:
В поселке добытчиков, из которого не так давно сбежала Лиара, Рингед нередко останавливался на пару-тройку недель и даже имел собственный дом с прислугой. Прибыв пять дней назад, почти сразу оказался вовлечен в скандал с неожиданно объявившейся воровкой.
Из ситуации было два выхода. Первый — противостояние с кланом и сотником. Второй — серьезные кадровые перестановки внутри организации. Оба варианта влекли за собой тяжелые последствия. Для окончательного решения десятнику требовалось провести собственное расследование.
Несмотря
— Ливан дома? — спросил гость.
— Собирается завтракать, — ответила женщина. — Прошу вас в столовую.
Она прекрасно знала вошедшего и потому пригласила присоединиться к хозяину, который спустился через минуту. Выглядел Ливан слегка помятым, похоже, вчера перебрал с алкоголем.
— Рад нашей встрече, господин Рингед. Что привело вас с столь ранний час?
— Дела гильдии, конечно. И связаны они с расследованием, которое ты инициировал. — От еды гость отказался, согласившись на чашечку кофе.
— Дмилыч все-таки решил отправить воровку на наш суд? — скрывая усмешку, спросил разведчик.
— Он сделал еще лучше, Ливан: провел допрос подозреваемой, — ответил гость, на лице которого сейчас нельзя было прочитать ни одной эмоции.
— Она во всем созналась? — с иронией в голосе предположил зам начальника по разведке.
— Да, ты прав. У нее просто не было другого выхода.
— Это как? — Ливан округлил глаза — такого ответа он не ожидал.
— Ты слышал, кем приходится Дмилычу сотник Семеныч?
— Он — дядя его супруги. Это что-то меняет?
— А еще он — самый лучший алхимик в Рубежье.
— Подумаешь! Дмилыч — вообще аптекарь.
— При создании новых аптекарских снадобий система сразу оповещает всех жителей Рубежья, алхимия же остается в тени из-за побочных эффектов большинства препаратов.
— Не пойму, к чему вы ведете, Рингед?
— Ты говорил, что Лиара поссорилась с Дмилычем?
— Так и было, — подтвердил хозяин дома. Он все еще не притронулся к еде.
— Наверное, поэтому он и не стал ее жалеть, чтобы добиться правды. В результате дамочка честно ответила на все вопросы обвинения. И эти ответы ни тебя, ни Риваза точно не устроят.
— Нисколько не сомневаюсь, что воровка солгала. Небось, еще и слезу пустила для пущей достоверности.
— Возможности врать у нее не было, Ливан.
— Хотите сказать, что я все выдумал?! — с нажимом произнес «пострадавший».
— Я ничего не собираюсь тебе доказывать. Есть способ самому оправдаться.
— Что еще за способ? — опешил Ливан.
— Тот же, что применили к Лиаре. Она перед разговором приняла сыворотку правды.
— Откуда…
— Ты меня плохо слушал? Семеныч — лучший алхимик. Он для своего родственника сделал средство. Собирается также привезти сыворотку
Добытчики имели возможность доставать из прежнего мира психотропное вещество, которое вроде бы развязывало язык обычному человеку. Однако большинство средств из той реальности не имело никакой силы над людьми этой.
— Допросе? — переспросил Ливан. — Кого Дмилыч собирается допрашивать — меня? Не слишком ли много он о себе возомнил?
— Дмилыч теперь думает не о себе, а о клане. Обвинение было предъявлено одному из его членов, а значит — всей организации. Глава клана имеет право требовать от нас того же, что мы потребовали от него. Учти: наше требование он, пусть по-своему, но выполнил.
Теперь заволновался Ливан, осознав, что угодил в собственную ловушку. Он понимал: имея правдивые ответы Лиары, дознаватель, особенно уровня Семеныча, будет точно знать, что спрашивать. А ответы…
— Я не собираюсь глотать алхимию. Вдруг у меня на нее аллергия?
— Если что — Семеныч поможет. При таком раскладе вполне логично, что любые твои отговорки вызовут подозрение, Ливан.
— И что делать?
— Тебе есть, что скрывать? — спросил Рингед, уже зная ответ.
В столовой повисла напряженная пауза. Ливан заметно нервничал, спешно пытаясь принять нелегкое решение.
— Да, я пошел на поводу у Риваза, поверив, что ему удастся заставить Дмилыча работать на гильдию, — снова заговорил он. — Руководству не сообщил, понимая, что законными методами реализовать это не получится. Дал свое согласие, собираясь контролировать излишне эмоционального приятеля, а в случае его успеха сразу ознакомить гильдию с результатами.
— И в итоге ты успешно облажался, Ливан. А не судят у нас только победителей.
— Вы отдадите меня Дмилычу на растерзание?! — ужаснулся разведчик.
— Нет, но могу лишь избавить вас с Ривазом от сыворотки правды. С сегодняшнего дня вы оба в гильдии не работаете. Дела сдать до обеда, не позднее завтрашнего утра покинуть поселок. И учтите: подписку о неразглашении с вас никто не снимал. Узнаем, что болтаете лишнего — объявим охоту.
Возразить было нечего. К тому же начальник не упомянул о штрафе, а ведь их могли запросто лишить всех упсов, находившихся на виртуальных счетах. Ливан обреченно склонил голову и произнес:
— Никаких разглашений. Мы понимаем, что подставили гильдию, и следующая ошибка станет последней.
— Вот и договорились.
Рингед поднялся из-за стола и покинул дом. Ему еще требовалось сочинить ответ на послание Дмилыча.
Идея Семеныча сработала на сто процентов. В гильдии сразу поверили в существование сыворотки и быстро прислали ответ на нашу, по сути, «дезу» о проведении допроса. Допрос Лилии я в принципе провести не мог, поскольку она должна была прибыть в станицу лишь завтра поутру.