Раб лампы
Шрифт:
В руках он сжимал ярко начищенную керосиновую лампу. Судя по тому, как блестела она на солнце, чисткой этого предмета он занимался часто и весьма интенсивно.
— Черт побери! — воскликнул Мельников. — Да вот же он! А вы говорите — его нет! Мхом весь оброс…
Маркарян и Бармин недоуменно переглянулись. Последний сказал, скривив рот в усмешке:
— Это что же, тот тип, что напротив меня живет, в квартире с деревянной дверью? Что-то я никогда не видал этого чучела. А что это он с лампой? Темно ему, что ли?
— Наверно, — отозвался Маркарян, —
— А кто его знает, — пробормотал Мельников. — Мне, честно говоря, на этого типа начихать совершенно. Мне бы жену дождаться. Опять, наверно, будет себе лицо рисовать часа два. Ну что за манера?
— Да уж, — сказал Бармин.
— Ты это про кого?
— Да не про жену же твою! Про этого типа с лампой, в болоньевой куртке. Гляди, он в кусты полез. Зажигалку твою подобрал, Толян! Щелкает ею, пиротехник хренов. Наверно, одной лампы ему мало. Света дает недостаточно.
— Какая Света дает недостаточно? — включился в разговор Маркарян. — Та, с задницей, из фармацевтики? Так я с ней только вчера…
— Да молчи ты! — оборвал его Мельников. — Леша говорит, что лампа этого придурка дает недостаточно света, вот он и подобрал мою зажигалку. Эй ты! Ты куда ее поволок?
Он вышел из машины. Чудак с лампой, увидев появившегося владельца зажигалки, присел в кустах и, вытянув вперед одну ногу в вязаном носке, осторожно выглядывал из-за них. Мельников быстро пошел к нему:
— Ты что, немой? Я тебе не про зажигалку толкую! Ты скажи своему хозяину, который Купцов, что у него хотят купить квартиру и ты согласен выселиться. Ну ты, в натуре! Что ты ежишься? Не обижу. Я тебе сделаю квартиру. И зажигалку можешь себе оставить. А лампами я тебя обвешаю от макушки до пят. Ну ты, братец! Что молчишь-то?
— Я не молчу! — неожиданно сказал тот. Голос у него оказался резкий, пронзительный, с необыкновенно крикливыми согласными «м» и «н», которые он проговаривал почти как гласные, вытягивая и выпевая. — Просто мне пока что нечего сказать тебе.
— А что это ты меня на «ты» называешь? — спросил Мельников. — Я, между прочим, с тобой на брудершафт не пил.
— Это оч-чень верно, не пил, — сказал странный человек с лампой. — Это оч-чень верно. Вы вообще в свое время любили говаривать: «Был у меня один знакомый человечек по фамилии Брудершафт — покойничек, — так я и с ним не пил».
Мельников вздрогнул: он явно не ожидал услышать эти слова от малознакомого придурка, которого видел даже не во второй, а, как бы выразился язвительный Бармин, в полуторный раз. Анатолий поднял правую бровь и произнес:
— А ты откуда такой взялся? И откуда знаешь про мои доотставные бакланки? Ты кто вообще такой, парень? Да ты не менжуйся. Я с тобой по-доброму побакланить хочу. Странный ты какой-то.
Из машины вышел Бармин и махнул рукой:
— Да ладно тебе, Толян. Что ты с ним перетираешь? Вон твоя жена идет.
Мельников пристально взглянул на своего странного собеседника с бледным лицом, длинными черными волосами, в старой болоньевой куртке, прищурил глаза и произнес:
— Знаешь, парень, а мог я тебя где-то видеть раньше? У меня такое ощущение, что мы где-то пересекались. Нет, не тогда, когда я зашел к тебе в комнату… то есть в квартиру. Раньше?
Странный тип захихикал, глядя на Мельникова, совершенно идиотским смехом, и начал подпрыгивать на одной ножке. Потом замолк. Глянул себе за спину и отшатнулся, словно увидал там что-то жуткое. Мельников махнул рукой и пошел было к машине, но услышал за спиной высокий пронзительный голос, дошедший даже до какого-то режущего слух свиста, какой бывает у змей:
— Подожди! Ты… ты катаешься на скейтах, да?
Мельников, который в последние пять лет не катался ни на чем, кроме «Мерседесов», отмахнулся от дурачка, но тут же услышал за спиной повтор этого, казалось бы, такого неуместного вопроса. Тогда он повернулся и с досадой ответил тому:
— Да чего ты пристал! Не катаюсь я ни на каких скейтах. Вышел я уже из этого возраста.
— А я вот еще не знаю… наверно, тебе и не нужно на них кататься, — пробормотал дурачок, прыгая на одной ноге и оборачиваясь таким образом вокруг собственной оси. — И на роликах не надо кататься.
Что-то было в интонациях этого странного человека, что заставило не очень-то чувствительного Мельникова замереть на месте. Бармин окликнул его:
— Толян, да что ты его слушаешь? Иди сюда! Жена ждет. Ехать пора.
— Да, Толя, — строго сказала благоверная Мельникова, среднего роста изящная женщина с нарочитой пресыщенностью от жизни, выраженной в мимике и жестикуляции, — нам давно пора ехать. Ты что, заставишь меня ждать тебя?
Мельников задохнулся от негодования. Он промямлил что-то о своем собственном полуторачасовом ожидании, о том, что жене надо бы поиметь совесть, но был немедленно смят и растоптан намного превосходящими силами семейного «противника». Супруга уселась на пассажирское место впереди и строго произнесла:
— Ну, долго мы будем тут стоять? Может, ты еще с друзьями поболтаешь? Мы к маме опаздываем.
У Мельникова искривилось лицо. Он сорвал машину с места так, что неистово завизжали шины, и повел ее к просторной арке в корпусе дома. Бармин кивнул вслед и проговорил, обращаясь к Маркаряну:
— Вот и женись после этого! Ничего и никого Толя не боится, кроме собственной жены. Ждал ее полтора часа, а стоило ему задержаться на тридцать секунд, как он тотчас же получил таких дюлей, что…
— Да, не говори! — согласился Маркарян. — Ленка-то мельниковская вообще стервозная баба. Если бы у меня была такая, то я бы или ее из окна выкинул, или сам выбросился бы.