Раб лампы
Шрифт:
— Да я понимаю, — задумчиво сказала я.
— Что ты на меня так презрительно смотришь, а? — буркнул он. — Не нравлюсь, что ли? Так что-то я не слыхал, чтобы к тебе за помощью профессора философии обращались! Все больше бандиты!
— А какая тут, собственно, разница, нравишься ты мне или нет? — ответила я. — Я подписала с тобой контракт и собираюсь аккуратно и профессионально его отрабатывать! Что касается того, нравишься ты или не нравишься, так мне за тебя не замуж идти. Тем более что меня нанимали такие люди,
— Да ну?
— Точно говорю. Ладно, давай спать. Окончательный разбор полетов будем проводить завтра.
Маркарян проворчал что-то и, надев на себя дурацкие желтые вязаные носки (их выдала ему я, потому что у Гамлета Бабкеновича мерзли ноги), улегся спать.
…А на следующее утро нас ждало потрясение: ни Крамера, ни Ани в квартире не оказалось. Более того, они вышли явно не через дверь. На своем балконе (третьего этажа) я обнаружила обрывки веревки, скрученной из простыни.
Вот это номер!
Глава 16 БУРНЫЙ ВЕЧЕР ВОВЫ КРАМЕРА
Конечно же, я сразу набрала мобильный номер Вовы Крамера. Еще бы! Маркарян, которому было все равно, на кого подумать, лишь бы кого-то заподозрить, тотчас же начал кричать, что Вова причастен к убийствам, что он водил знакомство с Маркаряном-старшим!.. К тому же он показал, как стреляет. Я не стала возражать, а просто позвонила Вове. Ответили тотчас же, причем один в один голосом Бориса Николаевича Ельцина:
— А меня, понимаешь, отправили в отставку. Вот такая, понимаешь, загогулина, уваж-жаемая Евгения Максимовна! Кстати, а вы не родственница Примакова? Он ведь тоже, значит, Евгений Максимович!
— Вова, хватит придуриваться! — сказала я. — Не до того. Ты почему сбежал? Да еще и девчонку прихватил? Сдурел? Ты хоть понимаешь?..
— Я-то понимаю, — обычным своим голосом сказал Вовка, — только меня на самом деле отправили в отставку. Звонит сегодня на мобильный мой шеф и начинает пузыриться, вопить что-то!.. Всех девочек, оказывается, по камерам менты распихали, так что они товарный вид надолго могут потерять. А мне он велел немедленно приехать в офис, любой ценой… кричал, что не хочет, чтобы подумали на него… в смысле, что он причастен к смерти Маркаряна.
— Да Гамлет Бабкенович тут уже так и подумал, — отозвалась я, — только не про твоего шефа, а про тебя самого.
— Вот и чудно. Меня почему-то это нисколько не удивляет! Я все утро тебя пытался растолкать, а потом мы вылезли через балкон. Ты уж извини, но если бы я не явился, было бы хуже. Хотя хуже, как говорится, уже некуда. Тут все на ушах. В общем, Аня в шоке, а я в офисе, и через несколько минут меня, кажется, отправят на допрос. Тут, кстати, и про тебя спрашивали. Привет вот передают.
— Черт! — пробормотала я, бросая трубку. — Ну не идиот ли?!
«Или он нарочно так поступил, — мелькнула мысль, — чтобы
И я бросилась будить своего подопечного. Это заняло у меня чуть ли не четверть часа. Наконец чудо в желтых вязаных носках крякнуло, потянулось и отверзло припухлые очи…
Вова Крамер пришел домой затемно. Его только что выпустили из камеры предварительного заключения, где он отсидел (причем куда меньше времени, чем предположил) несколько часов в роскошном обществе всяческих человеческих отбросов. Но, перед тем как выпустить под подписку о невыезде, его протащили через долгий, подробный и довольно-таки унизительный допрос.
Улица была тиха и безлюдна. Вова пересек ее и вошел во двор своего дома. Уже издали слышались пьяные выкрики соседа, деда Егорыча, мат-перемат в исполнении соседки Маньки и мерзкий фальцет ее то ли сына, то ли сожителя.
По всей видимости, компания и сегодня раздобыла необходимый для создания праздничной атмосферы запас алкоголя и теперь пожинала плоды их неумеренного потребления.
— Уволили с работы, — бормотал Крамер себе под нос старательно и раздраженно, — черт бы вас всех подрал, сволочи! Ну что я, виноват, что у этого Маркаряна такие кикозы на дне рождения случились и девочек помяли, а Аньку совсем подстрелили? Что автоматной очередью распороли лобовое стекло джипа моего босса? Меня обвинили в организации заказного убийства, хотя ни хера подобного я не делал!
Он перечислил все это, и ему самому стало смешно. Будь он боссом, он такого работничка точно бы уволил. Но теперь изволь убираться из квартиры, которую снимала фирма, и возвращаться по месту прописки!..
Крамер пнул ногой ветхую дверь коммуналки так, что она едва не сорвалась с петель. Его глазам предстало некое зрелище — как говорится, еще то. На полу в так называемой прихожей копошились две щуплые фигурки… по всей видимости, семейство алкоголиков из третьей комнаты решило испробовать радости секса, а до своей кровати так и не добрело.
Впрочем, обитатели третьей комнаты пропили кровать еще на прошлой неделе. Но Вова этого не знал.
Он брезгливо перешагнул дрыгающуюся и мычащую парочку, от которой исходил густой, валящий с ног запах давно не мытого тела и какой-то жуткой сивухи. «Да, хоромы — то тесноваты!» — «Да уж конечно, не царские палаты!» — «Да уж конечно!» — не преминул бы процитировать Вова Крамер диалог из своего любимого фильма «Иван Васильевич меняет профессию», будь он в ином настроении.
Но перед глазами его было совсем не кино, а лишь этот негигиеничный секс для нищих и восторженное распитие самогона старика Егорыча на кухне.