Раб лампы
Шрифт:
— Что-о? — тихо уронил Маркарян. — Как же… как же это? Этого не может быть!
— Вы сами прекрасно понимаете, что может, — отозвался Савва Николаевич. — После того как были убиты ваши друзья и ваш отец, после того, что случилось здесь, в вашем загородном доме, вы должны понимать, что с вами может произойти все, что угодно. Так что мы возьмем вас с собой, уважаемый.
— Я… ведь…
— Савва Николаевич, — подошел к нему один из его людей. — Тут вот с внешнего поста сообщают, что подъехали менты. Две машины.
— А, прекрасно, — проговорил
— Я не понимаю только одного, — сказала я. — Если тут стоят все эти машины, то они каким-то образом выезжают на поверхность, так? Если, конечно, Маркарян не решил их законсервировать.
— Я спрашивал у него об этом. Он сказал, что тут имеется специальный лифт. Но он блокирован. Код от него известен только самому Маркаряну, то есть обоим Маркарянам, так что угнать машину… а ты планировала, вероятно, именно это, Женя… угнать машину тебе не удастся.
— Идиотизм какой-то, — пробормотала я. — И охота ему было ставить охрану, если эти чудеса автомобилестроения все равно невозможно позаимствовать? Хотя да… они, наверно, охраняли не столько машины, сколько сам бункер и содержимое его галерей за железными дверями.
Мы быстро и бесшумно поднялись вверх по лестнице, по которой нас проконвоировали двумя минутами раньше в противоположном направлении, и вышли в знакомый зал бассейна.
— Вот оно, начало всех неприятностей, — сказала я. — Та-а-ак!
Из выходящего на стоянку перед домом окна я увидела, что возле пугачевского «Мерседеса» остановились две милицейские машины. Захлопали дверцы, и на свет божий вылезли около десятка служителей правопорядка — и в форме, и в штатском.
Я не могла слышать, о чем говорят начальник прибывшей опергруппы и майор ФСБ Савва Николаевич Бессонов. Но эта беседа наверняка бы меня заинтересовала.
— Что тут произошло? — угрюмо спросил капитан МВД. — Убили, что ли, кого? Если скажете, что самого хозяина, все равно не поверю.
— Да и не верьте, — отозвался Бессонов и сунул в нос капитану свое внушительное удостоверение. — Но, тем не менее, все именно так и произошло. Убиты отец хозяина дома, Бабкен Маркарян, и крупный самарский бизнесмен Пугачев. Хорошо еще, что я успел воспрепятствовать беспорядкам. Вот мое удостоверение, капитан.
— А, ФСБ? — без особого энтузиазма протянул капитан. — Пострел везде поспел… Так вы что, в гостях, что ли, у него были?
— Совершенно верно. Как видите, у Маркаряна широкий спектр гостей — от офицеров ФСБ до наемных убийц.
— Значит, Маркарян убит? — так и подпрыгнул на месте капитан и повернулся к своим подчиненным: — Слыхали, мужики… вот говорят, пристрелили папашу Маркаряна!
— Да не пристрелили, — покачал головой Бессонов, садясь в машину. — Там все гораздо веселей… сами посмотрите, это надо видеть собственными глазами! Всего наилучшего! Вероятно, мы еще вернемся, чтобы более плотно заняться
— А двоих, которые повели тех в бункер, что… ждать не будем? — тихо произнес один из подчиненных Саввы Николаевича.
— Им осталась машина. Сами доедут. Сколько можно, — как-то странно проговорил Бессонов и отрывисто приказал водителю: — Поехали!
— Э, погоди, — начал было милицейский капитан, шагнув к задней дверце машины с приспущенным тонированным стеклом, но «мерс» с Бессоновым уже тронулся и в сопровождении черного джипа «Опель Фронтера» выехал на дорогу, ведущую от виллы Маркаряна на основную автотрассу.
— Я вспомнила, где оставила свою сумочку, в которую подсунули этот идиотский взрыватель, — проговорила я. — Она была в гардеробе при бассейне… там, где вы с какими-то шалавами позаимствовали понтон. Подкинуть мне туда взрыватель мог любой. Кто угодно мог. Гниды!
— Злобность — нехорошее чувство, — откомментировал Крамер, продолжая с интересом наблюдать за действиями ментов и фээсбэшников. — Кому уж тут злобствовать — так это мне. Всех моделей растащили, теперь их еще и менты буду прессовать. Как бы те товарную форму не потеряли.
— О своих девочках не беспокойся, — усмехнулась я. — Их, в отличие от нас, не водили в бункер, чтобы то ли завалить, то ли запереть в подземелье, что в принципе почти одно и то же.
— «Нас водила молодость в сабельный поход, нас бросала молодость на кронштадтский лед», — пропел Вова, а потом, с привычной шутовской миной перейдя на характерный говор Леонида Ильича Брежнева, проговорил: — Ну шо, дарагие таварищчи? Предлахаю нахрадить товарищчей Охотникову и Крамера!
Он быстро взглянул на меня и усмехнулся, но тут же усмешка исчезла с его лица: я раскрыла сумочку и вынула из нее маленький серебристый пистолет, а потом проверила наличие в нем полной обоймы.
— Это что… твои киллерские принадлежности?
— Да, — коротко ответила я. — Возьми себе еще автомат. Ну что, поехали за ними? И о киллерах… не надо больше.
— Я смотрю, у тебя есть конкретные предложения, на чем именно ехать. Да… на «Паджеро»! Мы на нем с девчонками сюда приехали. Хозяину он все равно пока что не понадобится, а мне вот очень даже… Тем более что у меня есть ключи, пульт управления от сигнализации и от бортового компьютера. Да там и не заперто.
Я вскинула на плечо автомат Калашникова и молча кивнула головой.
…Мы вылезли из окна первого этажа, потому что воспользоваться главными дверями не представлялось возможным. Нам удалось, оставшись незамеченными, залезть в машину и завести двигатель. Вот здесь нас и заметили люди Ашота и бросились наперерез с явной целью схватить нас, обезоружить и навешать нам так, чтоб другим было неповадно. Увидев действия службы безопасности виллы, несколько человек из опергруппы бросились вслед за ашотовскими парнями — принять участие в поимке темных личностей, собирающихся незаметно покинуть дом, в котором произошло убийство.