Рабочие будни
Шрифт:
Мама сгорела в три дня. И улыбалась, умирая. Ее ждал отец.
А следом за ней ушел Кай. Любимый младший братик.
Зеленая лихорадка может выкашивать города. Она коварна. Очень коварна. Иногда, как обычная болезнь, она заканчивается за пятидневку. А иногда… Проходит за несколько дней, все успокаиваются — и тут накатывает вторая волна. Как цунами. И спасти человека не удается.
Так случилось с Каем. Он шутил и смеялся, валял дурака до последнего, а смерть выжидала за его плечами, раскинув липкие тенета.
Каирис на коленях умоляла Четырехликого не забирать последнего оставшегося родного
Кай умер на руках у безутешной сестры.
И Каирис осталась одна. Совсем одна.
Их — нет. Никого больше у нее нет.
Есть дядюшки, тетушки, племянники и племянницы, имянареченные, [1] но близких — нет.
Никого…
Скулит во дворе старый пес Булай, чувствуя тоску своей хозяйки.
Каирис вздохнула. Вышла во двор, свистнула… Не место в доме сторожевой собаке, не место… Но… Девушка зарылась лицом в густую шерсть.
1
Имянареченные — аналог наших крестников. — Здесь и далее примеч. авт.
— Одни мы с тобой остались, Лай… совсем одни…
И катятся, катятся по щекам беззвучные слезы, падая на жесткую собачью шерсть.
Таши насвистывал веселую песенку. Конек брел, словно в полудреме, и то и дело норовил остановиться на обочине. До города оставалось еще часа два пути. Погожий летний денек, солнышко… Таши было хорошо.
Смешно, но темные обожали тепло, солнышко, огонь… Что бы там ни говорили жрецы Четырехликого, они чем-то походили на змей. А где вы видели змею, которая обожает морозы?
Мерно цокали копыта по дороге…
От удовольствия Таши даже замурлыкал. И сильно расстроился, когда на дорогу вышли трое мужиков. Вид их не оставлял сомнения в профессии. Лесные братья. Они же шакалы дороги, они же, если по-простому, грабители и разбойники.
Ну вот… такой хороший день испортят…
— А ну стой! — приказал самый старший, демонстрируя довольно ржавую секиру так, словно это был веский аргумент.
Таши послушно натянул поводья. Конек по кличке Буряк всхрапнул и остановился.
— Ребята, чего вам надо?
— Вылезай, умник… — мрачно просипел второй. — Слышал небось, что делиться надоть?
— Слышал, слышал, — поспешил сказать Таши. — А вы тут при чем?
— А при том. Значица, у тебя фургон и лошадь… вот нам их и оставишь. А сам можешь идти на все четыре.
— А больше вам ничего не надо?
— Слезай давай. Не то…
— Ребята, шли бы вы отсюда, а? Неохота вас убивать… Такой день хороший…
В землю перед мордой конька ударила стрела. Хорошо хоть Буряк был абсолютно флегматичным конем. Но Таши не на шутку разозлился.
— Шейсс!
Всего одно слово-команда. Некроманту не надо приказывать громко. Его и так услышат… И жест. Чтобы накрыть коня пологом тьмы. Темнота-то лошади привычна. А вот если он увидит, что будет происходить, или почует… нет уж, недосуг некроманту ловить ошалевшую лошадь и собирать свой скарб на дороге. А полог тьмы, он все отсекает. Таши подошла бы и телега. Но телега не может скрыть…
Из
Гончие почти мгновенно справились с разбойниками и метнулись в кусты, оставив на дороге три хрипящих тела. Таши ухмыльнулся — и направил на них жезл. Вот так… в момент смерти высвобождается большое количество энергии. Имеет смысл собрать хотя бы часть. Сила лишней не бывает. Потом скинет в накопитель.
Не прошло и трех минут, как гончие вернулись.
— Оттащите эту падаль с дороги, — приказал им Таши.
Вид костяных псов был страшен. Не слишком высокие, не больше метра в холке, они были похожи на собачьи скелеты, перевитые чем-то черным и красным. Таши взял для их изготовления качественные высушенные жилы и мышцы. Можно слепить гончую и на скорую руку. Но она не будет так эффективна. А Таши терпеть не мог небрежности.
А теперь… Спуститься на землю. Снова направить жезл на трупы. И вбросить капельку силы. Ночью можно и без жезла. Но днем удобнее с ним. Сила не рассеивается, никто ничего не почувствует…
Трупы пошевелились.
— Идите в лес на три перестрела [2] на юг, закопайте трупы своих товарищей и закопайтесь сами.
И отвернулся. Вот еще! Не хватало о зомби думать. Таких тварей десятками лепить можно, главное — осторожным быть. А вот с гончими работы больше. Так что…
2
Перестрел — примерно 100 м.
— Место.
Одна за другой гончие ловко прыгали в фургон. Таши дождался и заглянул внутрь. Осторожно опустил крышки сундуков. Замки, конечно, закрывать не надо. Гончие должны прийти на помощь хозяину в любой момент. А на подъезде к городу надо будет поставить сверху пару сундуков полегче.
Таши вздохнул. Сложно в этой жизни некроманту. Жечь, конечно, их не принято… последние лет пятьдесят. Раньше и жгли (в Торадоре), и топили (в Равхе), и камнями забивали (в Интаре). И это еще не весь список. Сейчас просто изобьют (может, даже и не до смерти) и выгонят из города. Поэтому лучше никому не знать о такой полезной профессии.
Так что в Тиварас приедет не некромант.
Сундуков с гончими два. Под полом фургончика припрятаны разные Полезные в работе вещи. В остальных сундуках — книги. Свитки. Пергаменты. Рукописи и летописи.
Таши привычно отбросил назад светлую прядь.
В Тиварас приедет самый обычный книжник. Торговец книгами, переводчик, писец, историк и даже немного звездочет. Несколько звездных карт у Таши в фургоне тоже есть. Никаких некромантов. Ничего запретного. Вот доедет — присмотрит себе лавку, развернет торговлю, чуть-чуть обоснуется, а потом появится и некромант. Не бросать же работу?