Рабыня Гора

Норман Джон

Но вот до моего уха донеслась удалая крестьянская песня. При всех своих неисчислимых достоинствах в музыке Турнус явно не силен.

— Турнус! — рассмеялась я.

— Да, — кивнул Клитус Вителлиус.

— Только не дари меня ему! — взмолилась я.

— Не бойся, малышка, — успокоил меня Клитус Вителлиус и, вскочив на ноги, бросился навстречу Турнусу, который, опираясь на свой огромный посох, уже шагал между столами.

Приятели обнялись, подошли к нашему столу. Турнус, я заметила, был уже навеселе. Странно, что они

встретились здесь. Видно, Турнус прибыл в Ар по делам.

— Здравствуй, малышка Дина, — пророкотал он.

— Здравствуй, хозяин, — ответила я.

Глядел он молодцом и был, казалось, весьма доволен собой. Та летняя засуха не затянулась. Урожай, должно быть, собрал хороший.

Интересно, что за дела у него в Аре? Теперь осень.

Из кухни показался Брен Лурт и тут же с убитым видом нырнул обратно. Появляться среди гостей он не смел, его дело — поденщина, он мужлан. Крестьянин. С каким позором изгнали его из Табучьего Брода! Да он, пожалуй, скорее умрет, чем покажется на глаза Турнусу, главе касты из Табучьего Брода.

Снова на глаза попалась рабыня Бусинка. Хлопочет вокруг Тандара из Ти, из Салерианской Конфедерации, и четверых его людей. Наезжая сюда по делам торговли между Аром и Конфедерацией, он, видно, частенько заглядывает в «Ошейник с бубенцом». И влечет его сюда девушка. Имя ее — рабыня Бусинка.

— Судовой паги! — громогласно потребовал Турнус, огромным посохом стуча по столу.

— Тише! — донеслось от соседнего стола. Там бражничали пятеро приятелей.

— Судовой паги! — стуча по столу, не унимался Турнус.

— Подожди! — крикнули из-за другого стола.

— Судовой паги! Судовой паги! — кричал Турнус, неистово колотя посохом.

К столу уже спешил Бузебиус.

— У нас много сортов паги, господин, — обратился он к разбушевавшемуся посетителю, — из Ара и из Тироса, из Ко-ро-ба и Хелмутспорта, из Ананго, из Тарны!

— Судовую! — шумел Турнус. Сидящие за соседними столами воины бросали на него неодобрительные взгляды. Я работала когда-то в «Ошейнике с бубенцом», потом — в «Чатке и курле».

Не надо обладать большим опытом, чтобы предположить: либо Турнус успокоится, либо сейчас начнется заваруха.

Все перечисленные Бузебиусом виды паги изготавливаются, разумеется, из са-тарны, но из разных ее сортов, выращенных к тому же в разных местностях и по-разному смешанных.

— Судовой паги! — требовал Турнус. Судовую пагу, как известно, варят в деревнях. В городе ее нечасто встретишь. Она и тарлариона свалит. Говорят, устоять на ногах после чаши суловой паги под силу лишь крестьянину, к тому же потомственному. Да и то не каждому. Говорят, от крестьянского папаши и ребенок рождается пьяным — за девять месяцев в утробе протрезветь не успевает.

— Суловой паги! — кричал Турнус.

— Замолчи! — не выдержал сидящий через два столика от него дюжий детина.

— Прошу прощения, господин, — увещевал Турнуса Бузебиус, —

мы суловой паги не держим.

Точно не веря, Турнус поднялся на ноги как громом пораженный. Лицо его выражало целую гамму эмоций.

— Сядь! — закричал кто-то из посетителей.

— Выкиньте его отсюда! — потребовал другой.

— Нет суловой паги? — переспросил Турнус.

— Нет, господин, — развел руками Бузебиус.

— Тогда я спою! Серьезная угроза!

Верный своему слову, Турнус затянул какую-то немыслимую песню. И тут, не выдержав, один из мужчин бросился на него и принялся тузить что было сил. Вскоре к нему присоединились и другие. Клитус Вителлиус, к моему удивлению, предпочел остаться в стороне. Я ползала между ногами дерущихся. Вдруг двое из них взмыли к самому потолку — оторвав от пола, Турнус с глухим стуком столкнул их головами. Завизжали рабыни. На Турнуса накинулась целая свора. Груда тел погребла его под собой. И тут перед глазами мелькнуло что-то расплывчатое, темное, огромное. Брен Лурт! Схватив за ворот одного из нападавших, он подбросил его в воздух — тот отлетел и с грохотом повалился между двух столов.

— Сдаюсь! — раздался откуда-то из-под груды тел голос Турнуса. Но тут же наружу высунулась его рука, схватила чашу с пагой, которую он и осушил, пока, пытаясь добраться до него, противники отвешивали друг другу тумаки.

— Держись, глава касты! — прокричал Брен Лурт, отшвыривая к стене еще одного драчуна. Схватил за воротники двоих, стукнул головами. Я вздрогнула от стука. Развернул к себе еще одного — тот и понять ничего не успел, как увесистый кулак расквасил ему физиономию. Врезал еще одному — тот выплюнул два зуба. Брен Лурт дрался как сумасшедший.

— Держись, глава касты! — кричал он. — Я здесь!

Турнус, к тому времени уже выбравшийся из кучи малы, стоял в сторонке с кубком паги в руке.

— Хорошо дерется, — сказал он Клитусу Вителлиусу.

— Да, — уворачиваясь от летящей бутылки, согласился Клитус Вителлиус.

А Брена Лурта уже притиснули спиной к стене. Вокруг сжималось кольцо из двадцати разъяренных мужчин Ара. Он бешено оглянулся. Встретился глазами с Турнусом.

— Их всего двадцать! — подбодрил его Турнус. — А ты — крестьянин!

Брен Лурт поймал на лету брошенный ему Турнусом посох и принялся орудовать им направо и налево. Истошно закричал какой-то мужчина. Остальные, сталкиваясь между собой, попятились. Точно бьющаяся на ветру ветка, посох стремительно замелькал в воздухе — не уследишь. Посыпались на пол зубы, потекла кровь, затрещали сломанные челюсти. Кто-то отчаянно взвыл, держась за раздробленный подбородок. А уж переломанных ног, я думаю, и не счесть. Молниеносный выпад — и посох вонзился кому-то в грудь. Затрещали ребра, мужчина зашатался. Остальные старались подобраться к молодому крестьянину сбоку. Подняв стол, Турнус сломал его о голову одного из нападавших.