Рабыня
Шрифт:
Фцук вздрогнула, когда абаж с размаху швырнул в воду маленький трупик. Заплакал Петер, кто-то стал его утешать. Девушка отвернулась.
Она опять стала смотреть вперед. Услышав, что плавунцы ушли из озера, гребцы немного расслабились, спокойнее заработали веслами. Однако Нельсон постоянно покрикивал, требовал "нажать", "прибавить", чтобы побыстрее попасть в Геттель. Ему, наверное, предстояло завершить там какие-то дела до того, как абажи уйдут на юг по реке Одра.
Фцук даже не заметила, когда впереди показался берег. Солнце уже садилось, и лодки плыли
Она нетерпеливо оглянулась на Отто, надеясь, что он сам что-нибудь расскажет, но абаж молчал. Пришлось еще немного потерпеть. Наконец холм приблизился, и Фцук убедилась в правильности своих предположений. Белые дома в два-три этажа, с несколькими маленькими окнами в каждом, должны были вмещать в себя многие тысячи людей. Теперь-то Фцук поняла, что такое "город". Но что они едят? Неужели только то, что привозят им с ручья?
У берега был деревянный причал, и там стояли несколько десятков мужчин и женщин, явно ожидая прибытия каравана Нельсона. Она махали руками, выкрикивали приветствия, потом помогли привязать лодки. Ватажники не спеша вылезали, здоровались со знакомыми, целовали женщин.
Девушка рассматривала другие лодки, во множестве стоявшие здесь. Они были самыми разнообразными, большими и маленькими, с высокой палкой, торчащей посередине, и без нее, ярко раскрашенные и старые, ободранные. Но особенно красивой была стоявшая дальше всех: просто огромная, с двумя палками, на которых висели какие-то широкие полотнища, увешанная всяческими гирляндами и флагами, с множеством крохотных окошек в бортах. Фцук увидела вышедшего из надстройки на палубу человека и едва не вскрикнула - он был черным.
– Выбирайся, нам тут делать больше нечего, - приказал Отто.
Фцук поднялась на причал. На нее никто не обратил никакого внимания, несколько раз толкнули, едва не сбросив в воду. Отто шел сзади, он направлял свою рабыню и скоро они выбрались из толпы, стали подниматься по деревянной лестнице. Навстречу попадались люди, некоторые здоровались с Отто, тот односложно отвечал.
Оказавшись наверху, он остановился и посмотрел на лодки.
– Хорошо я сплавал. Вся моя добыча - дурная девка, которую небось еще придется кормить.
Внизу Нельсон, отчаянно ругаясь с ватажниками, рассчитывался. Каждый абаж получал по мешку привезенных с ручья продуктов.
– У нас этого не вырастишь, потому что слишком много насекомых, - пояснил Отто, не глядя на Фцук.
– А вы, дурачье, отдаете за плохонькие ножи, за негодную шерсть… Многие любят клубни, капусту, готовы неплохо за это платить.
– А ты мог бы отдать меня Нельсону и получить что-нибудь… - быстро сказала девушка и зажмурилась, ожидая неизбежного удара.
– Что?!
– удивился хозяин.
– Ты меня учишь?!
– он расхохотался.
– Да ты не такая дура, как я думал! Хочешь от меня избавиться, да? Не выйдет.
Он схватил ее за плечи, повернул к городу и
Ей вспомнился рассказ бедной Лиззи. Неужели они и в самом деле таки ревнивые, что потребуют убить Фцук? Однако абажанки не обращали на рабыню никакого внимания. Лишь одна из них, проходя мимо, вдруг тронула Отто за руку.
– Здравствуй. Ты приплыл с ручья?
– Да.
– А это - твоя добыча?
– женщина улыбнулась.
– Да, Ванда. Ты что-то еще хочешь сказать?
– Да нет… Просто интересно, где ты нашел такую замарашку, на ручьях живут другие люди. Это жена или рабыня?
– Рабыня, Ванда. Разве я похож на человека, который заводит себе вот такую жену?
– Нет, что ты… - женщина опустила глаза и улыбнулась мягче.
– Заходи сегодня вечером в гости. Мой брат будет праздновать Отплытие.
– Я подумаю… - Отто с кислой миной посмотрел куда-то в сторону.
– Вечером будет видно.
– Нет, обещай!
– потребовала абажанка.
– Ты приплыл, теперь надо отдохнуть. Никаких дел вечером у тебя быть не может, а отдохнуть еще успеешь до заката. Приходи, я хочу чтобы ты слушал, как я пою.
– Ладно… - буркнул Отто.
– Не забудь же!
– Ванда чуть тронула его рукой за ухо и быстро пошла прочь.
– Я буду ждать!
– Дура… - проворчал абаж и тут же накинулся на Фцук.
– Что встала?! Шагай!
Они трижды сворачивали, и наконец остановились перед маленьким двухэтажным домом. Отто подошел к толстой деревянной доске и сильно постучал в нее кулаком.
– Джатака! Открой, я вернулся!
– Господин!..
– послышался из дома хриплый возглас.
– Я уже не думал, что ты застанешь меня живым…
Что-то загремело в доме, заскрежетало. К удивлению Фцук, доска вдруг зашевелилась, потом плавно повернулась на вделанных в нее петлях. Это был люк, такой же как у них в землянке, только установленный вертикально. В него мог пройти даже высокий человек, и именно такой вышел из дома. Девушка испуганно попятилась.
Джатака был черным, как тот человек на красивой лодке. В обоих ушах у него покачивались кольца, сделанные, видимо, из хитина какого-нибудь насекомого, в носовой перегородке торчал рыбий зуб. Толстые губы, курчавые волосы, вытаращенные глаза, от всего этого Фцук едва не потеряла сознание.
– Как я рад, господин!
– Рано радоваться, - остановил его Отто.
– Единственная моя добыча - эта девка.
– Ты не привез ни клубней, ни моркови?..
– разочарованно протянул Джатака.
– Но тогда нам нечего сменять на рынке… У меня есть только рыба. А девка… Кто же станет покупать девку перед Отплытием?
– Много болтаешь, - Отто повернулся к Фцук.
– Это Джатака, он мой слуга. Запомни это хорошенько: Джатака слуга, а не раб! Не рассчитывай получить такую же свободу, как он! Входи в дом, поднимайся наверх и жди меня там.