Радиант

Бушков Александр Александрович

Плохо только, что ее форменным образом осаждают одни куклы. Никто из той четверки, никто другой из свободных ни разу с ней не танцевал, ни разу не заговорил. Канилла держится непринужденно, выглядит веселой, улыбается очаровательно и часто, охотно болтает — но в глубине души, конечно, должна потихоньку злиться — на крючок насажена аппетитнейшая приманка, а рыба, чтоб водяной задарил, никак не клюет...

Внимание! Сварог насторожился. Очередной припоздавший, наскоро осушивший бокал у стола, оглядевшись, уверенно направился к Канилле и успел, опередив прочих соискателей, пригласить ее на очередной танец. Он, безусловно, из живых, подобно той четверке, по внешности — именно роковой красавец из очередного телесериала.

В точности таких и подставляют красивым дурочкам, вообще женщинам, ищущим романтической любви. Кажется, Канилла рассчитала все правильно — желанная рыбка наконец цапнула приманку. Ну да, танец кончился, и он уводит Каниллу к столу с вином, причем из прежних ухажеров никто и не пытается вклиниться: то ли причиной тому небрежная уверенность, с какой он держится, то ли ему определили такую роль, что куклы держатся в сторонке — скажем, всемогущий фаворит короля или королевы — как нельзя более подходящая должность для введения каких-то новшеств, необходимых именно этим, из Радианта, взять хотя бы королевскую камнерезную фабрику, канцелярию недр — два объекта, своими размерами явно превышающих те, какие потребовались бы для кукол. Сварогу было достаточно времени, чтобы послать запрос и получить ответ, так что можно говорить со всей уверенностью: раньше не было ни фабрики такого размера, ни какой бы то ни было канцелярии, старые записи ничего такого не показывают, так что это явно нововведение... а здесь имеется лишь одна разумная и организованная сила, которой новшества необходимы, — Радиант. Просто некому больше...

Ага, на новый танец он ее не пригласил, так и стоят у стола, оживленно беседуют, Канилла играет глазами со всем прилежанием глупенькой красотки, не отягощенной особой моралью, одаривает его широкими, ослепительными (и блудливыми чуточку, да) улыбками. Роковой красавец, в рамках этикета проявляющий нешуточный интерес к стройным ножкам и вырезу, судя по его поведению и легким, дозволенным правилами приличия прикосновениям к обнаженным локтям, поставил себе простую и конкретную задачу и движется к ней на всех парусах. Так-так-так... Канилла, улыбаясь, отрицательно качает головой, что-то с улыбкой объясняет, красавчик не выглядит огорченным. Кажется, довольно быстро красотка получила предложение поехать к нему домой — музычку послушать, рыбок в аквариуме покормить, посмотреть коллекцию марок. Такие темпы удивлять не должны — и на земных, и на имперских балах подобные парочки, точно знающие, чего хотят, столь же быстро находят общий язык. Поедете в резиденцию? А почему бы ему не поехать? Если они не подслушивали? Ну что же, мы люди гостеприимные, хотя сплошь и рядом наше гостеприимство принимает преувеличенные формы, вплоть до немедленного приглашения в гости на Талар, чего сей персонаж вряд ли жаждет...

Краем глаза он видел арку — и напрягся, на мгновение посмотрел прищуром охотника, каким поверх мушкетного ствола радостно выцеливают наконец-то объявившуюся дичь.

В зале появилась Иляна. С видом давным-давно обвыкшейся здесь прошла к ближайшему столу, непринужденно взяла у лакея бокал вина, отпивая деликатными глоточками, разглядывала танцующих с некоторой скукой, знающей все наперед придворной дамы, которой хочется новых развлечений и впечатлений, потому что старые осточертели. Мазнула Сварога внимательным взглядом и вновь разглядывала танцующих.

Он держал ее краем глаза, ощущая тот же охотничий азарт. На сей раз выглядит чуточку иначе: роскошные золотистые волосы уложены в прическу, неизвестную на двух других планетах — но многие из присутствующих дам с такой щеголяют: две косы тугими бараночками прикрывают уши, третья на затылке, две длинных пряди свободно падают у висков. Вместо неизменного простенького платья, в котором она выявлялась на Таларе и на земле, и за облаками — гораздо более роскошное, из тонкой светло-зеленой материи в мелкую золотую крапинку, чеканный пояс низко опущен на бедра и украшен впереди овальным медальоном с каким-то узором — и пояс, и медальон, конечно же, не золотые, только позолоченные — будь они из чистого золота, весили бы изрядно, даже мужчины такую тяжесть не таскают. А вот затейливые золотые,

браслеты с зелеными камнями на запястьях вполне могут оказаться и золотыми, и уж наверняка из чистого золота, и серьги с такими же зелеными неограненными самоцветами — похоже, янтарь сковал людей во времена, когда гранить драгоценные камни еще не умели, ограничивались шлифовкой.

Очень, знаете ли, интересно... Украшения золотые, с драгоценными, надо полагать, камнями, несомненно, подобранными так, чтобы гармонировали с платьем, но в то же время на лебединой шее, открытой здешним скупым вырезом, — та самая связка полированных каменных брусочков, продолговатых, серых с синими прожилками. Довольно-таки странное сочетание — а ведь ничего подобного у прочих дам не наблюдается, на какую ни глянь — на шее, в ушах, на пальцах и запястьях исключительно золото с самоцветами. Положительно, это неспроста, что-то должно означать...

Король склонился к его уху, тихонько сказал тоном матерого заговорщика:

— Я вижу, вы заметили очаровательную графиню Фереташ...

— Ее невозможно не заметить, ваше величество, — сказал Сварог с должной галантерейностью.

— Ну разумеется, любезный герцог. Украшение двора, смело можно выразиться...

— К сожалению, ваше величество, иные украшения, как правило, имеют хозяина...

Король живо ответил:

— Только не в этом случае, герцог, графиня славится свободой поведения... о, я в хорошем смысле! Это означает лишь, что она сама выбирает пути и цели...

Ну да, разумеется, подумал Сварог, вряд ли ей интересно, каковы бы ни были рубежи ее морали, спать со скучными куклами, вряд ли это нужно этим, из Радианта. Спать с собственными инструментами — прямо-таки извращение. Очень похоже, она, подобно земным валютным проституткам, на иностранцах специализируется...

Король вновь покосился на жену, еще больше понизил голос:

— Правда, любезный герцог, это вовсе не означает, что она недотрога...

Судя по тону и ухваткам, ему в этом кукольном театре выпала роль игривого потаскуна, какие среди обычных королей не редкость. Ну что же, не самая незавидная роль, бывают хуже. Интересно только, какая роль досталась его супруге — ревнивой мегеры или тихой страдалицы? Среди королев широко представлены те и другие...

— Вот это слышать приятно... — сказал Сварог, ответив на улыбочку короля такой же игривой.

— Что же, вы наш высокий гость. Только предупреждаю заранее — есть ситуации, когда и король неволен приказывать. Вам придется всецело полагаться на себя...

— Я, пожалуй, рискну, ваше величество, — сказал Сварог с ухарским видом.

Король приподнял левую руку и звучно щелкнул пальцами. Лакеи, даже кукольные, всегда на высоте: тут же возле него материализовался раззолоченный экземпляр в черно-зеленой ливрее — такими уж несколько мрачноватыми были Здешние королевские геральдические цвета, соответственно, и знамя у них — черное с зеленым...

— Голубчик, — сказал король небрежно. — Передайте графине Фереташ, что я хотел бы с ней перемолвиться словечком...

Слегка поклонившись, лакей проворно направился к Иляне, и, кланяясь даже более почтительно, что-то сказал. Иляна глянула в их сторону (у Сварога осталась впечатление, что смотрела она не на короля, а исключительно на него), небрежно, не глядя отвела руку с бокалом в сторону (виночерпий его проворно подхватил) и без тени недовольства направилась к ним. Королева все так же отрешенно смотрела перед собой (пожалуй, ей досталась роль Тихой Печальницы), зато король явно оживился, улыбаясь Иляне прямо-таки ослепительно:

— Милая графиня, позвольте вам представить имперского наместника Герцога Кавадора...

При этом во взгляде у него явственно просматривалась тоска — надо полагать, как ему положено по роли, пытался красавицу заманить в постель, а она вряд ли согласилась заходить настолько далеко с одним из своих инструментов.

Ну вот и встретились лицом к лицу... Сварог торопливо встал, уже знакомый с местным этикетом, раскланялся по всем правилам: правая ладонь прижата к сердцу левая — ко лбу. Не самый дурацкий церемониальный поклон из тех, что встречаются при королевских дворах.