Радио Судьбы

Сафонов Дмитрий Геннадьевич

– Ммм... Это... Севастьянов улыбнулся:

– Спички – детям не игрушка?

– Точно! – Это было именно то, что она хотела сказать. – А нам насильно суют в руки целый вагон!

– Надо ли его подбирать?

– Теперь только вы...

Былев подошел и замер в паре метров от них.

– Товарищ генерал! Майор ФСБ Былев. Имею предписание– доставить неопознанный объект в... – он покосился на Плиеву, – назначенное место. Здесь все сказано. – Майор протянул Севастьянову пакет.

Севастьянов взял пакет у него из рук. Он помедлил. Залина

как зачарованная следила за его руками, ощупывавшими печати.

– Вы хорошо подготовились, майор. – Севастьянов кивнул на прицеп МАЗа. – А может, она туда не влезет?

– Согласно анализу снимков, сделанных спутником «Щит-8», этой техники будет достаточно. К тому же объект находится прямо у заброшенной лесной дороги...

«Как нарочно, чтобы легче вывозить...» – промелькнуло в голове у Плиевой.

– ...по ней давно уже никто не ездил, надо будет сначала оценить ее состояние... Но... дождей нет, грязи не предвидится. Думаю, до вечера управимся, – четко обосновал Былев.

– Думаю, управимся, – медленно проговорил Севастьянов. Он посмотрел, как бойцы Некрасова цепляют трос за раму бензовоза.

– Пока суд да дело... Пройдемте в палатку. Я не привык читать секретные приказы, – он показал на печати, – на глазах всего честного народа.

– Так точно. – Былев кивнул, но в его кивке не было той точности, как у Некрасова.

«Вот он, тот самый момент! Сбросить карты – пока не поздно? Все так, но... Приказ. Что делать? Соображай быстрее, старик! Шевели мозгами – когда-то у тебя это неплохо получалось! Как там у Винни-Пуха? „Мед или сгушенку?“ „И то, и другое“. Так не получится. А как получится?»

Он сделал жест рукой, приглашая Былева и Плиеву пройти в палатку. Но еще до того, как вошел в нее, он понял, что третью звезду – в преддверии неотвратимой пенсии – ему не дадут. Скорее всего, не дадут.

Они вошли в палатку: Севастьянов, Плиева и Былев.

Генерал сел к столу, распечатал конверт и, подслеповато щурясь, поднес его к лицу. Шрифт был достаточно крупный, но он вертел листок и так и этак, потом, стыдливо обернувшись на собеседников, сказал:

– Плохо вижу, а очки с собой не ношу. Стариковское кокетство – будто это что-то может изменить. Прошу простить. Я сейчас – захвачу очки из своего походного чемоданчика и вернусь.

Он вышел из палатки и, не поворачиваясь к Некрасову, сквозь зубы произнес:

– Капитан! За мной.

Они дошли до уазика, на котором приехали сюда. Сева стьянов открыл заднюю дверцу, поставил чемоданчик на сиденье и, копаясь в нем, стал быстро говорить:

– Подразделение полностью готово к выполнению боевой задачи?

– Так точно.

– Все необходимое лежит в машине?

– Да.

– Какой взрывчаткой располагаете?

– Пластит.

– Как только я уйду, возьмите чемоданчик, вытряхните из него все барахло... только незаметно, куда-нибудь в сторону... и набейте взрывчаткой. Потом поставьте на "место.

Он ожидал, что Некрасов начнет задавать вопросы. Это было бы естественно.

Но капитан спросил совсем не то, чего он ждал:

– Только взрывчаткой? А детонаторы? Руки генерала, перерывающие вещи, нащупали очки. Он повертел хрупкую оправу.

– Не надо. Две гранаты.

Некрасов молчал. Генерал расценил его молчание по-своему.

– Капитан... Может быть, вы меня не слишком хорошо знаете... Но, поверьте, еще никому из подчиненных, выполнявших мои приказы, не было за это стыдно...

Он поднял глаза на капитана. По сравнению с лицом Некрасова сфинкс выглядел чересчур эмоциональным.

– Товарищ генерал, я жду, когда вы уйдете. Генерал виновато кивнул. Он так и не понял, что это должно означать. Он взял очки и, не оглядываясь, пошел к палатке.

Он снова сел за стол, водрузил на нос очки и принялся ломать печати. Плиевой показалось, что руки его немного дрожат.

Генерал прочитал, затем прочитал еще раз и отложил приказ текстом вниз на край стола.

– Ну что же? Все четко и ясно. Отныне, Залина Александровна, – он повернулся к Плиевой, – все, что касается непосредственно объекта, переходит в ведение майора Былева, – он перевернул лист, заглянул в приказ, потом положил его на место, – Льва Сергеевича.

– О-о-о, Лева, я чувствую, скоро у вашей жены появится работа. – Она игриво погрозила Былеву пальцем.

Майор немного смутился и выдавил из себя улыбку.

– Там также написано, – продолжал Севастьянов, – что я должен оказывать вам всяческое содействие... Хм... – Он ненадолго задумался и сказал: – У меня есть проводник.

Ластычев покуривал на улице рядом с палаткой. Он особо не прислушивался к разговору, но как-то само собой получилось, что он не упустил ни слова, он чувствовал малейшие нюансы интонации и представлял себе лица говоривших.

Со стороны могло показаться, что неопрятный старик, давно пропивший мозги и печень, просто наслаждается невиданным удовольствием – курит заграничные сигареты, стараясь докурить до самого фильтра. Наверное, если бы у него был с собой полиэтиленовый пакет, он бы собирал дым туда, чтобы потом вдохнуть его еще раз.

Он почувствовал напряжение Севастьянова и понял, что тот к чему-то готовится. К чему-то...

Еще Ластычева насторожило поведение Некрасова: капитан взял чемоданчик, прижимая его к груди, отнес к «Уралу», рядом с которым сидели его бойцы, залез в кузов и очень быстро вылез оттуда – по-прежнему с чемоданчиком.

В голове у Ластычева немного гудело – двухметровый десантник бил хорошо, на учебных занятиях не терял времени даром.

Он вдруг вспомнил своего ефрейтора – Ваню, как тот спрашивал, болит у него голова или нет.

«Сейчас я бы ответил – да. Но это тоже к делу не относится».

Он умел отключать боль, не замечать ее, если требовалось.

Ластычев продолжал курить, то и дело поднося короткий окурок к губам. Спичек у него не было, поэтому он решил прикурить следующую сигарету от этой.