Радиус 227
Шрифт:
— Да нет, вообще. Что, это за место? Почему, нас сюда привезли?
— А-а, -протянула блондинка, -я вспомнила, ты охраннику сказал, что не помнишь ничего, точно! Нас судили и так как у нас срока большие, то нам заменили колонию, на переселение в радиус затемнения.
— Чего? Какой радиус?
– не понял Адам.
— Ты и этого не помнишь?
– распахнула она свои большие серо-голубые глаза, — В восемьдесят седьмом, тут типа пробой какой-то произошел и территория большая в дымке всегда. Туда, ну то есть сюда, люди могут попасть, а обратно — нет.
— А почему, обратно —
— Я не знаю, -пожала женщина плечами, -про это писали много, но только в общем, а ученые и военные все под секретом держат. А когда Советский Союз, три года назад распался, то сюда осужденных посылать стали. Мужчин, если срок больше восьми лет, а женщин, если больше шести.
— Зачем?
– удивленно посмотрел на свою спутницу Адам.
— Ну, из гуманных побуждений.
– снова пожала она плечами, — Отсюда же никто выйти не может, вот и посылают. Только ты не думай, я не убивала никого, я вообще бухгалтером на предприятии работала, директор воровал, а подписи мои были. Не бросай, меня!
– снова завела она свою шарманку.
— Да не брошу, сказал же! Но вернуться надо.
— Зачем? Нас же тогда на зону, на лесоповал вместо переселения, ты же сам слышал.
— Слушай, Арина, я в бегах еще не был, но думаю не сахар совсем. Вот кого мы тут знаем, куда нам податься? Вроде как весна сейчас, я и в землянке лето перекантуюсь, а ты куда? Может тебе и правда к нашему вагону вернуться и дождаться, когда другие вояки приедут? Ты же там, не при чем. Тебя, в этот Белый Яр увезут.
«Блин, вот только про меня расскажет и описать сможет, для составления словесного портрета беглеца. А на лесоповал тоже не хочется. Да уж, дела наши скорбные. Ну не убивать же ее?»
— Нет, я не хочу на лесоповал, я лучше с тобой, Сереженька, миленький, не бросай! Зачем тебе, вообще возвращаться туда?
— Еды нет, одежда наша… да ее за километр видно, надо хотя бы, нашу черную робу принести. Ладно хоть ботинки крепкие.
– глянул он на рабочие ботинки, сделанные скорее всего из кирзы. — Да и так глянуть, чем там разжиться можно. Тут будь, не уходи никуда. Я тебе наган оставлю.
Адам вытащил из кармана старенький потертый револьвер и выдвинул барабан.
«Всего один патрон! Не густо, но хоть на всякий случай. Выстрелит или просто отпугнет кого в случае опасности.»
Но Арина отшатнулась и интенсивно замотала головой, так что волосы, собранные в пучок, били ей по щекам.
— Я оружия, вообще боюсь! Не смогу выстрелить, да и в руки взять страшно.
— Да, чтоб те… ладно, тогда вот тебе складень ну пусть будет.
– почти против воли вложил он ей нож в руку. — Ты главное, не уходи никуда, а то я тебя не найду когда вернусь. Понятно?
— Сережа, а ты вернешься, правда?
— Честное пионерское!
– он даже вскинул руку в приветственном салюте.
— Ага, пионеров уже нет, да и по возрасту ты на пионера не тянешь.
– даже усмехнулась она.
«Бля, а самого главного я не спросил!»
— А сейчас какой год?
— Как какой? Ты издеваешься, что ли? А-а… забыл тоже, да?
– снова грустно глянула она на него. — Девяносто второй сейчас.
— Погоди, а ты же сказала что союз три года назад
— Ну да, -кивнула блонди, -в восемьдесят девятом. Горбачева сместили, после Рыжков был, теперь, после выборов в девяностом — Ельцин. Теперь капитализм. Хотя, многие говорят, что это хорошо. При капитализме, намного лучше жить будем. Рынок будет, товары импортные и границы откроют, никакого занавеса. Путешествовать можно, куда хочешь поехать.
— Ага, кружевные трусики и в Европу!
– хохотнул Адам. — Ладно, время поджимает, тут сиди.
Адам развернулся и побежал обратно, к месту побоища.
«Странно, насколько я помню, советский союз распался в девяносто первом, а тут в восемьдесят девятом? Или это у меня, с головой что-то? Ну типа, память потерял, а ложные воспоминания заполняют лакуны сознания? Ладно, после разберемся, сейчас главное на бандитов не нарваться! Эх, жаль патрон один. А может, есть еще?»
Он еще раз, прямо на бегу, проверил карманы, охлопал куртку и обнаружил еще один, небольшой потайной кармашек подмышкой, но рано радовался. Вместо патронов к оружию там лежало пять советских серебряных полтинников — три с молотобойцем и два со звездой.
— А ведь наша охрана тоже, что-то про серебряные монеты из спецгруза говорила? Может тут старые монеты в ходу?
– себе под нос пробурчал парень. — Ладно, хоть и не патроны, но в хозяйстве пригодятся.
А вообще, ни разу не пожалел, что снял с Кота куртку. Кожанка была ему впору и даже чуть с запасом, но это и хорошо, можно будет осенью со свитером носить. Если конечно, доживет он до этой осени. Еще, когда осматривал куртку и обшаривал карманы у ручья, то заметил пришитую к подкладке тряпочку с несколькими символами, сначала хотел оторвать ее, но подумал вдруг оберег какой местный. Хотя бывшему хозяину, этот оберег не сильно помог.
Пробежав, примерно, с половину расстояния уже стал передвигаться перебежками, пригибаясь за часто растущими кустиками и чувствительно забирая правее, чтобы выйти не к самому месту преступления, а зайти чуть со стороны. Перебежал через рельсы и снова упал в кусты, прислушиваясь.
Он уже видел из своего укрытия последнюю платформу, которая была загружена углем, но голосов и вообще каких-то звуков, кроме птиц и шума деревьев от порыва ветра, не слышал. Подобрался поближе — тишина. Увидел труп убитого мертвым медведем автоматчика и чуть дальше старлея. Осмотрел обоих, оружие как и ожидал отсутствовало, патроны тоже. У старлея, даже кожанку сняли и наплечную кобуру тоже. Нашел и лежавшего внизу насыпи прапорщика. Карабин тоже забрали, а вот курткой ментовской побрезговали.
Обшарил карманы, нашел пачку «Луча» и коробок спичек, а вот во внутреннем кармане обнаружил советский паспорт и напечатанное, явно на пишущей машинке командировочное. Если вкратце, то Паршуков Анатолий Филлипович, старший прапорщик исправительного учреждения номер один города Белый Яр, направляется в город Асино, для охраны спецгруза и конвоирования прибывших осужденных. Номер паспорта такой-то, номер карабина Симонова, такой-то. В паспорте и фотография и данные соответствовали убитому Филлипычу и Адам сунул документы обратно в куртку.