Радогощь
Шрифт:
– В Интернете нашли, – хвастается Олеся. – Вот.
Она вынимает из кармана смартфон и быстренько находит нужный сайт, показывает Николаю Борисовичу ту статью про свадебный обряд. Колонка небольшая, пара пестрых фотографий – жених и невеста в простой белой одежде на фоне старого высохшего дерева, и совсем немного текста про то, что проходит когальская свадьба по древнему обычаю с 19-е по 25-е сентября на Вырае у реки Иречь близ села Неклюдовское Окаевского района. Приглашаются все желающие, вход свободный, питание и проживание по скромной стоимости.
–
– Ага, – кивает Олеся. – Я пыталась что-нибудь поконкретнее узнать, но ничего толком не нашла, только пара упоминаний о том, что когалы относятся к вымирающему народу.
Я тоже пыталась что-нибудь про них раскопать, но нашла лишь небольшую статейку, где говорилось, что когалы – народ давно вымерший и о нем ничего не слышали уже более двухсот лет. Один из ученых археологов предположил, что они владели тайным знанием и перешли в другое измерение. Я показала это Олесе, но она лишь посмеялась, сказала, раз они проводят свадьбу, значит, они не все вымерли, ещё существуют. В общем, сложно разобраться, где тут правда.
– А где они живут? – спрашиваю я Николая Борисовича.
– В лесах, в труднодоступных местах, чтобы чужаки не лезли к ним, – отвечает он. – Найти их поселения сложно, поэтому свадьбы они делают на больших полянах, куда съезжаются когалы из всех деревень. Езжайте, вы соберете отличный материал. Только будьте осторожны, не лезьте туда, куда нельзя, у них там много что под запретом, ну, они вам сами скажут, где нельзя ходить.
У меня почему-то сразу мурашки побежали от такого предупреждения и ещё Николай Борисович говорил это таким серьезным тоном.
– Они славяне или тюркский народ?
Я не успеваю договорить, он перебивает меня:
– Скорее всего они, как и многие племена под влиянием чужих религий, распространенных на этих территориях, были подвержены синкретизму ещё в древние времена. Так что сложно их причислить к одной какой-то конкретной группе.
– Но я так и не поняла, где находится этот Вырай, – сетует Олеся, – Неклюдовское я нашла, а Вырая никакого нет.
– Ну это названое место, не географическое. Езжайте, найдете, местные подскажут. Да и навряд ли можно не заметить огромную поляну с большими шатрами, – улыбается Николай Борисович. – Если что – спросите.
Увидите, спросите, угу, хороший совет.
Пять часов изнуряющей езды на междугороднем автобусе до Окая, и вот мы теперь трясемся
За окном проносятся осенние пейзажи: холмы и равнины, иногда с россыпью бревенчатых избушек, вдалеке из-за высокой травы едва виднеются темные крыши. Сейчас стоит как раз тот период, когда деревья в золотом и багряном, отличное время для фотосессий, но погода подводит – небо хмурится, теряет свой насыщенный синий цвет, превращаясь во что-то блеклое, серое и невыносимо скучное.
Сначала автобус был битком набит, поэтому мы расселись как пришлось, в разные концы салона. Нас немного, не все смогли поехать, из всей нашей компании кроме меня и Олеси, только Кирилл, Аня и Игорь. Это единственное, что меня радует из всей этой поездки, это то, что Кирилл рядом. Видеть его, слышать его голос, хорошо так выраженный бас. Не то что писк этого Игоря. Как же я завидую Ане и ненавижу её. За то, что она может так легко касаться его, целовать, открыто любить. Я же прячу свою любовь от всех.
И вот сейчас они сидят рядышком, держатся за руки. Кирилл высокий, рослый с яркими голубыми глазами привлекает внимание всех. Аня, конечно, под стать ему, тоже высокая с рыжими кудряшками, с большими широко распахнутыми глазами. Всегда накрашенная и ухоженная, стильно одевается, словно сошла с обложки модного журнала. Такой можно и покапризничать, что она часто и делает, и Кирилл выполняет все её прихоти. Один у неё минус – плохо учится, постоянно ходит и пересдает экзамены. А Кирилл хорошо учится, даже какую-то там особую стипендию заработал за свой научный труд, да всё у него хорошо, он просто идеальный, у него не может быть недостатков!
Неожиданно освобождается место напротив Кирилла и Ани, и туда сразу же пересаживается Игорь, его я недолюбливаю, он молчалив. Нет, с Кириллом и Аней он разговорчив, очень часто улыбается ей, а мне вот ни разу и слова не сказал, никогда, не спросил ничего за всё время нашего знакомства. Словно ему противно разговаривать со мной. А мне противны его чуть проклюнувшиеся черные усики, которые он почему-то не сбривает.
Останавливаемся ещё в одной деревне и сидящая рядом с Игорем бабушка, подхватывает сумку-тележку и выходит из автобуса. И у меня сразу ноет сердечко – так хочется схватить свой рюкзак, пройти через весь салон и сесть к ребятам, поближе к Кириллу. Но я этого не делаю. Как всегда.
Вдруг на освободившееся место плюхается какая-то незнакомая девчонка примерно наших же лет. Темненькая, с таким наглым лицом, что сразу становится понятно, такой палец в рот не клади.
– Привет, – говорит она, обращаясь больше к Кириллу, чем к другим. – Вы случайно не до Неклюдовского?
– Ага, – отвечает он.
Между ними завязывается разговор, а я кусаю губу, что не пересела. Вспоминаю, как он один раз галантно помог мне надеть пальто, и от этого опять ноет мое сердечко.