Радость моих серых дней
Шрифт:
– Спать ляжешь на кровати, – хмуро бросаю я.
Надоело смотреть – только дразнить разум да раззадоривать волю.
– А вы? – испуганно спрашивает, не глядя в глаза.
– А я – на полу, – выдыхаю в бороду. – Мне рано вставать, на обход пойду. А ты спи, из дома носа не кажи. Полкана с привязи сниму, мало ли что в моё отсутствие случиться может.
Она пугается.
– Не бойся, он тебя не тронет. От тебя хозяйским домом пахнет.
– Я не боюсь собаку, – говорит она. – Боюсь, что вы не вернётесь.
– Отчего же
– Да, я этому обучена.
Обучена. Ни много, ни мало. Судя по поведению – в церковно-приходской школе, не иначе. Тихая. Воспитанная. Жаль, что с такими вечно приключаются неприятности.
Я расстилаю лежанку и падаю, отворачиваясь. Видеть не могу, как она распутывает свои белоснежные локоны тонкими пальцами.
Она тушит верхний свет и ложится – кровать тихо скрипит под её весом. Лампа на прикроватной тумбе остаётся включённой.
– Тихон, – шепчет она. – Спокойной ночи.
Я прикидываюсь спящим и не отвечаю. Пусть хотя бы у одного в этом доме будет спокойная ночь.
Глава 5
Она.
Я засыпаю быстро, разомлевшая после бани, и просыпаюсь рано, но хозяина уже нет, а его постель скручена и лежит в стороне, чтобы не мешала под ногами в тесном закутке с маленькой кухонькой.
Грею чайник, а сама бегу в туалет и умываться. Полкан весело заигрывает со мной, и я смеюсь.
Изучаю все шкафы и полки, провизии у Тихона много: крупы, макароны, мука, соль и сахар, упаковки с чаем и кофе, тушёнка и рыбные консервы, три мешка картошки, мешок моркови, мешок лука, полмешка свёклы, сушённые грибы, овощи и зелень, сухофрукты, вяленое мясо и рыба, копчёности. В банках стоят соления, компоты, варенье и мёд. В узком морозильном ларе щедрые запасы мяса, птицы и рыбы.
У меня глаза разбегаются от столь богатого выбора.
Размораживаю куриные бёдрышки, ставлю бульон, а сама кидаюсь убираться. Не знаю, на сколько хватит терпения хозяина дома, но я боюсь возвращаться в город. Хочу показать, что стану ему полезной, что он не пожалеет, позволив мне остаться!
Перемываю полы, стираю пыль со всех поверхностей, грею воду и замачиваю в металлическом тазу вещи – свои, в которых попала в этот дом, и его, какие лезут под руку и кажутся несвежими.
Драю хозяйственным мылом, растирая пальцы в кровь, развешиваю штаны и кофты во дворе, и в самом конце верёвки, под небольшим навесом у бани прячу своё выстиранное бельё.
Мне непривычно носить одежду на голое тело, в своих глазах я выгляжу чуть ли не вульгарной. Как только растоплю баню, разложу бельё на полке – так быстрее высохнет.
Навариваю суп, тушу курицу с картошкой и добавляю понемногу сушённых овощей и грибов – надеюсь, Тихону
Хлеба нет, как и яиц, как и молока, и я развожу тесто на воде для лепёшек.
Время подходит к полудню. Торопливо растапливаю баню и выкладываю на полку в парилке трусы и бюстгальтер. Жаль, что это единственный комплект, но придётся жить так.
Сколько жить – не понятно. Пока сама не решусь уйти или пока хозяин не погонит прочь. А возможно, дядюшка найдёт меня раньше и заберёт домой.
В университет я не вернусь. Страшно. Не смогу учиться и оглядываться постоянно по сторонам в поисках похитителей.
Я и здесь, в лесной глуши, оглядываюсь – страху натерпелась на всю жизнь. Лучше бы меня выдали замуж, была бы себе хозяйкой за надёжной спиной супруга. А одна – как неприкаянная, незащищённая. Лёгкая мишень.
К часу еда готова, я накрываю кастрюльки покрывалом, чтобы жар не спал до возвращения мужчины, и пеку лепёшки.
К двум обед готов, стол сервирован, вскрыта банка разносолов и вишнёвого компота. Баня протоплена, только успевай дровишки подкидывать.
Я изучаю книжную полку, беру первую попавшуюся книгу – Марк Твен, и начинаю в скуке листать. Между пожелтевших страниц сокрыто от чужих глаз потёртое фото; на нём – три товарища в военной форме.
С трудом узнаю в молодом парне Тихона, второй – чуть старше, но похож на него, третий – такой же юнец, рыжеволосый, с весёлой улыбкой.
Смотрю на Тихона. Сейчас он совсем другой: грубый взгляд, губы спрятаны в жёсткой поросли, и не понятно, улыбается он или нет. На фото его губы растянуты в улыбке, глаза с лихим прищуром. Но видно, что человек он добрый и открытый. Был. А сейчас – я не знаю.
Я ставлю книгу с фотографией на место и ложусь на кровать. Думаю, куда пропал Тихон? Время обеда уже наступило. На минутку прикрываю глаза.
Просыпаюсь в кромешной темноте. Дом стынет, нужно растопить печь.
Тихон не вернулся? Или не стал меня будить?
Зажигаю свет, выкладываю в печь дрова и разжигаю.
Полкан на улице заходится в лае, и я выдыхаю спокойнее – хозяин вернулся.
Но Полкан не успокаивается, его истошный лай вызывает у меня приступ паники. Я хочу убежать, скрыться, но знаю, что, кроме тяжёлой двери без замка и тёмного леса вокруг, у меня нет убежища и укрытия. И в лес Тихон ходить не велел.
– Ш-ша, – протяжно кричит голос на пса, – дружище, ты чего изводишься?
Полкан скулит, разрываясь от противоречивых чувств: и человек худо-бедно знакомый, и меня велено охранять.
Я осторожно высовываю голову из двери и вижу мужчину с огромным рюкзаком, в телогрейке и шапке-ушанке. При виде меня на его лице, покрытом аккуратной рыжей бородой, расцветает улыбка. Передо мной третий парень с фото.
Глава 6
Он.