Радуга
Шрифт:
Она пересекала комнату, направляясь к гардеробу, когда одна из теней ожила и бросилась вперед. Кэтрин почувствовала бесшумное движение, но, прежде чем успела обернуться, чья-то сильная рука плотно зажала ей нос и рот.
Перед тем как провалиться в кромешную тьму, Кэтрин увидела лица людей, которых она любила.
И к которым обратила свои, казалось, последние слова: «Я люблю тебя, мама. Я люблю тебя, папа. Я люблю тебя, Алекса.
Я люблю тебя, Джеймс».
— Кэтрин!
Она была погружена в сон, от которого никак не могла пробудиться. Раздавались голоса, зовущие ее
— Ален, — прошептала Кэтрин, поднимая наконец тяжелые веки.
— Кэтрин, как вы себя чувствуете?
— Кажется, нормально. Что случилось? — задавая вопрос, Кэтрин почувствовала на шее странную горячую влагу и прикоснулась к ней — кровь!
Посмотрев на свои пальцы, Кэтрин увидела многочисленные кровоточащие порезы.
— Вор-взломщик, — ответил начальник службы безопасности отеля; в его голосе зазвучали нотки великого облегчения от того, что Кэтрин Тейлор пришла в себя, и великой досады на происшедшее.
Известная пианистка стала сегодня не единственной жертвой. Взломщик похитил ключи у дежурной по этажу и, пока та искала их, полагая, что по рассеянности просто не положила их на место, проник в несколько номеров. Во всех хозяева отсутствовали, за исключением Кэтрин. Вор похитил деньги, драгоценности и часы. Шеф службы безопасности продолжал свой рассказ по-французски, поскольку на этом языке красивая женщина говорила с принцем.
Вызвавшее кратковременную потерю сознания действие эфира ослабевало, и Кэтрин с поразительной ясностью понимала, что произошло. Вор не ожидал ее появления, а потому, применив эфир и нож, похитил сапфировое ожерелье, которое Кэтрин надела впервые только вчера, — символ любви, которая, в конце концов, вероятно, существовала. Ожерелье исчезло вместе с серьгами — другим символом другой любви. Мочки Кэтрин не пострадали, они не кровоточили и не болели. Грабитель был хорошо знаком с драгоценными украшениями, а потому очень аккуратно отвинтил крепившие серьги золотые шайбочки.
— Я хотел бы немедленно отвезти ее в больницу, — заявил врач отеля. — К счастью, ножевые порезы неглубокие, но их нужно промыть и зашить. И хотя потеря сознания, по всей видимости, вызвана лишь действием эфира, а не ударом по голове, я хотел бы понаблюдать за пострадавшей ночью, в больничных условиях.
— Можно войти?
— Ален? Да, конечно. — Прошло несколько часов с тех пор, как Кэтрин доставили в больницу, несколько часов, в течение которых она была предоставлена бережному и внимательному попечению целой бригады докторов и медсестер. Неужели все это время Ален дожидался в приемном покое?
— Кэтрин, как вы себя чувствуете?
— Прекрасно. Думаю, вовсе не обязательно было проводить целую ночь в больнице, но…
— Лучше подстраховаться.
— Да. Кажется. — Улыбка Кэтрин угасла, когда, проследив за обеспокоенным взглядом Алена, она посмотрела на свои забинтованные руки. — Порезы поверхностные, нервы и сухожилия не задеты, но врач сказал, что пройдет несколько недель, прежде чем я снова смогу играть.
— Вы собираетесь вернуться в Штаты?
— Не уверена. Так далеко я еще не
— В таком случае могу я предложить вам провести часть или, смею надеяться, все время вашего выздоровления на Иле?
— На Иле?
— Чарующая красота острова в силах заживить самые глубокие раны. Вы знаете об Иле, Кэтрин? Не все знают о моем острове, но в момент нашего знакомства у меня сложилось такое впечатление, что вы знаете об Иле нечто особенное.
«Что ты знаешь, принцесса Кэтрин, о своем волшебном королевстве радуги?»
— Ничего особенного, Ален. Только то, что я узнала от Марион и Артура Стерлинг.
— О-о, — прошептал Ален. — Каким образом?
— Моя сестра и их сын были очень близки. Прошлым летом я провела уик-энд в доме Марион и Артура в Мэриленде. Они были такими прекрасными людьми.
— Да, это правда. Их смерть — большая трагедия. — Лицо Алена приняло суровое и задумчивое выражение, что не сделало его менее красивым; через минуту он тихо спросил:
— Вы не хотите посетить Иль, потому что это связано с печальным воспоминанием об их трагической смерти?
— Нет, как раз наоборот, Ален. Я очень хотела бы увидеть райское место, которое так полюбили Марион и Артур.
Глава 23
Остров Радуги
Июль 1990 года
— Принц до завтра пробудет в Вене, — ответил личный секретарь звонившему во дворец Джеймсу. Секретарь немедленно настроился на изысканное гостеприимство, обещанное Стерлингу Аленой в его письменном соболезновании. — Но принцесса сейчас находится в резиденции, месье, и она будет очень рада принять вас сегодня.
Прибыв час спустя во дворец, Джеймс был препровожден по выложенному блестящим мрамором внутреннему дворику в гостиную с видом на море. Открывавшийся отсюда вид представлял собой картину, переливающуюся ослепительными оттенками мерцающей голубизны — словно яркое лазурное небо ласкало залитое солнцем сапфировое море.
«Потрясающая красота! — подумал Джеймс, и мысль эта не покидала его на протяжении всех трех дней, которые он провел в прогулках по острову. — Действительно, райское место».
— Месье Стерлинг?
Джеймс перевел взгляд с восхитительного пейзажа на не менее восхитительное сокровище острова — принцессу Натали Кастиль. Она действительно была щедро награждена природой: прекрасные карие, с золотистыми радужками глаза, аристократические черты лица, изящные и чувственные, пышная грива золотисто-каштановых волос, играющая всеми оттенками огненного пламени.
— Ваше высочество.
— Пожалуйста, зовите меня Натали.
— В таком случае меня зовите — Джеймс.
— Мы с братом очень сожалеем по поводу трагедии, которая произошла с вашими родителями, Джеймс. Они были удивительными людьми. — Натали говорила мягко и с чувством. У нее был очень приятный голос, акцент едва заметен — результат великолепного образования; ее английский был безупречен, хотя в силу редкого употребления отличался некоторой официальностью. — Мы с большой радостью ожидали их и вашего приезда на Рождество. Какое счастье, что вас не было с ними на катере!