Ракетчики
Шрифт:
— Всё правда, скоро будет и беда на твоей земле и война. Знаешь, кто такой Муталибов?
— Нет, у нас такой не слюжит.
— Это не у нас, это первый секретарь коммунистической партии Азербайджана. Он очень хитрый. Скоро наш Советский Союз распадётся. А Муталибов оставит в Азербайджане очень много оружия. Раз в 20 больше, чем будет в Армении. И когда будет война за твой Карабах, то у армян оружия будет мало, а у азербайджанцев — много. Понял?
— Всё понял. Плох. Что делать?
— Серго, пойми меня правильно, ты — не гений. Ты просто возьмёшь автомат и будешь воевать, пока тебя не убьют. Твои стальные мышцы против пули не годятся.
— Знаю, я не умный, но я твой дрюг, ты мой дрюг. Скажи
— Хм, ладно. Первое слово, бесплатное. Просто совет. Стратегический совет. Азербайджан нельзя победить военным путем. Но можно сделать так, чтобы Муталибов сам отдал Карабах Армении. Чтобы ему война стала невыгодна. Людей никакие правители не жалеют. А жалеют они деньги, свои деньги. Деньги Азербайджана это?.. Что молчишь? Ты географию в школе учил?
— Учил. Не мучий миня, сам скажи.
— Это: нефть, газ и химия. Именно это даёт главные деньги. Сколько бы вы не воевали в горах — ничего не добьётесь. В горах нужно сковать силы врага, а небольшими диверсионными группами действовать в городах. Нужно взорвать заводы, тогда Муталибову будет проще отдать Карабах Армении, чем лишиться денег и народной поддержки. Достаточно взорвать только один НПЗ и предъявить ультиматум. Всё понял, хорошо понял?
— Зачем абижаешь? Гаварю плох, панимаю — всё. А что такое нипизэ? Толко скажи — взарву. И ултиматом магу. Таким матом буду с Муталибовым гаварить, ух! каким матом. До армии я столка и ни знал. Типер знаю.
— Гм. Бог с ним, с матом. НПЗ — нефтеперерабатывающий завод.
— Толка миня никто не послюшает. Ты прав, я не умный, я обичный, прастой такой.
— Для того чтобы тебя слушали свои, ты должен доказать, что чего-то стоишь. К сожалению, доказывать придётся не на турнике. Автоматом придётся доказывать. Если ты станешь хорошим воином и удачливым командиром, то тебя будут слушать. Я могу помочь: поучить тебя, но это не бесплатно. Мне будет нужна помощь. В 1991 году. Если ты доживешь, выбьешься в командиры, то в 1991 мне будет нужен твой отряд. Чем больше — тем лучше. В принципе, это будет в ваших, армянских, интересах.
— Учи миня, Сань, научи, я клянусь, патом памагу.
— Нет, тут клятвы мало. Я сделаю так, что твой мужской орган работать не будет. В 91-м придёшь, поможешь. Если нет — в 1992 году у тебя отключится мужская сила, помни. Притом учти, вылечить тебя смогут человек десять на весь Союз. А может и пять…
— Я гатов, учи меня, Сань.
На Серго я первый раз попробовал глубокое программирование человека. Переток энергии из Яви в Правь, как быстрая горная река, выносит волхва на программный уровень. Дублирую программу интуитивной стрельбы, подключаю к Дитю Гор.
— Серго, возьми тот камушек и брось отсюда в трубу брусьев. Ты должен попасть в дырку трубы, вовнутрь. Понял?
— Пажему ни понил? Понил. Толка она очень далеко. Ни пападу.
— Пробуй, говорю.
— Бздзцзинь!
— Ух ты! Я слишал! Нет! Видел! Это как ты делаль?
— Это до 92-го года, Серго. Стой спокойно, не вертись.
Опять вошёл в Правь, «привязал» к Серго копию программы арийского боя, потом — копию видения опасности. Выставил на обе программы счётчики до 92-го года. Это, кстати, делается легко. По созвездиям, по позициям планет. По рукопашке поставил дополнительный запуск по экстремальности.
— Теперь Серго, давай проведём учебный бой с тобой. Можно всё, но не калечить.
Замечательно! Валял его — как хотел. Он ничего не мог сделать, более того, все его навыки не проявлялись. Я совершенно не хотел, чтоб он мог кого-то учить арийскому стилю или бить меня, потому и поставил ограничения.
— Козин, иди к нам.
— Чё?
— Серго хвастался, что твоя техника — гавно, его стальной пресс — лучше. Он мне надоел — хуже горькой редьки. Отлупи его, я тебе тогда один
— Запросто. Не ссы, Серго, я тебя не больно.
— Бах, трах, бумц, хрясь.
— Нет! Серго! Стой! Всё, хватит. Извини Вовик, я тебя немножко использовал, нужно было кое-что проверить. Я, правда, тебе приём покажу. На ближайшем занятии. Беги, тебе, кажись, Усольцев рукой машет.
— Ну как ощущения, Серго?
— Очень! Очень! Я — звэрь, машина! Ничто ни понил, но всё делаль. Пачиму с табой не вишло?
— Неважно. Я дам тебе телефон своей мамы. Обычный домашний телефон в Запорожье. Ты будешь выходить на связь, начиная с 91-го года каждый первый день месяца. Это обязательно, старайся пропусков не делать. Меня там не будет, но тебе будут передавать информацию. Скорее всего, твой отряд будет мне нужен на одну-две недели на конец ноября или самое начало декабря 1991-го. Помни: ровно в полночь карета превратится обратно в тыкву.
— Какая тиква? Мой голова, ти хочиш сказать?
— Горе ты моё. Нет. Просто станешь опять обычно драться и стрелять. И женилка отпадет. А так — всё будет нормально.
— Зачем обижаиш? Я казал? Казал. Сделаю, буду званить в телефон.
— Помни: мало — хорошо воевать, нужно воевать там, где врагу больно. Тебе будут нужны заводы. Не горы. Стоп, ещё тебе чувство опасности забыл дать. Сейчас, быстренько.
И эта спешка дала некоторый брак, о котором я узнал позже.
Вот мы с Рубаном и в пути. Хорошо оформленные документы по командировке в Краснодарское училище прикрывали нас на первое время. Однако на всякий случай, чтобы меньше «светиться», я предложил перемещаться в «гражданке». Форму, ясное дело, мы тоже взяли с собой. В Киеве расстались. Рубан поехал сразу в Краснодар, а я прибуду на два дня позже. Один день Рубан будет водку пить со своим однокашником, а на второй изложит либо просьбу по себе только, либо по себе и мне, либо, если сочтёт возможным, расскажет всю нашу тайну. Я просил его последний вариант самому не делать. Не зря же мне волхв дал способность ложь видеть. Лучше потом посидим втроём, сам посмотрю на человека.
Проехался до Днепропетровска. На вокзале купил карту города с улицами: нужна по плану. Денег пару сотен одолжил у Емца. На вокзале купил газету с объявлениями. Раньше таких не было. Зашёл в «1000 мелочей», купил несколько необходимых в хозяйстве вещей — потом расскажу: что. Пешком прогулялся до Главпочтамта. Почта и телефон разделились позднее. Наменял мелочи, купил ручку. Звонили раньше монетками по две копейки, если по городу. Нашёл дом в Самарском районе. Я в этом районе жил у курортных знакомых перед поступлением в Универ. Но «светиться», на этот раз, нельзя ни в коем случае. Снял другой дом на месяц. Халупа — халупой. Поговорил с хозяйкой. Отлично, одно действие сэкономил. Были и запасные варианты, но маленькая удача сократила время и хлопоты. С хозяйкой, судя по роже — конченой алкашкой, общался по всем правилам конспирации: в очках, с ватой за щеками, несколько изменив голос на бас. Примитивно, но так и она не Судоплатов. Договорился на месяц, но денег дал только 25 рублей. Сказал, чтобы за остальными завтра зашла, мол, у друзей возьму и завтра отдам. Поломалась немного, но, видно, трубы горели — уговорилась. Тем более что она ничем не рисковала. Там такая халупа… Реально — брать нечего. Представился кооператором. Фиг его знает, есть они уже, или нет? Помню, что когда пришёл с армии — уже были. Наверно, эти пять месяцев непринципиальны. Не заподозрила ничего, ключи дала — и ладно. А что же она мне сообщила? Явки, пароли. Шучу-шучу, адрес дома, где деньги лежат. Нет-нет, теперь не шучу.