Раки
Шрифт:
Кареглазов. Да, может, у него в каждом кармане по круглой печати. Надо было его обыскать как следует. Взять и обыскать!
Уклейкин. Только круглый дурак мог поверить всем этим липовым справкам. (Жезлову.) Извините, я не имел в виду ваше отделение милиции в целом.
Лопоухов (Жезлову). Не зря вы сегодня свой милицейский мундир сняли. Дурная примета! (Всплеснув руками.) И ведь подумать только! За три
Уклейкин. Что я?
Лопоухов. Ты думаешь, я тебе цены не знал? Знал, да забыл! Больно ты ловко на докладах руку себе набил. Без тебя я ведь теперь ни шагу. Пиявка ты канцелярская!
Уклейкин. Степан Феофанович! Я бы просил...
Лопоухов. Что? Ха-ха-ха! Никак обиделся? Не можешь ты на меня обидеться! Совести у тебя на это не хватит. Я ведь тебе премиальные выписываю!.. Вот когда меня освободят от занимаемой, тогда ты первый загавкаешь. (Кареглазову.) Что, земляк, волком-то на меня смотришь? С лисой живешь, а за топтыгина прячешься? Не спрячешься! Из твоей дачи медвежьим-то медом на всю округу дух идет!
Счеткин (выходит из своего угла). Граждане! Виноват! Опутали старого рыбака. Деньги казенные я ему доверил! Зарплата рабочим! Две тысячи сто сорок семь рублей двадцать копеек. В новом исчислении! Лично сам под расписку ему выдал! (Жезлову.) Судите меня, гражданин начальник!
Жезлов (мрачно). Не мне вас судить, гражданин.
Лопоухов.
Уклейкин. Как бы в центральную печать не попасть. В "Крокодил", а то и повыше.
Лопоухов (показывая пальцем на Уклейкина). Ты у нас почерк-то развиваешь? О гонорарах думаешь? Ты настрочишь?
Уклейкин. Ей-богу, не я! Да разве меня там напечатают? Это они напишут! Они!
Лопоухов. Кто - они? Договаривай. Кто?
Уклейкин. Наш местный автор... Он напишет... Гражданка Овечкина, что у вас приема добивается. Я сам слышал, как она грозилась... "Я, говорит, обязательно этих бюрократов на чистую воду выведу - в "Правду" напишу!.." Потом этот еще... тоже...
Лопоухов. Кто? Кто еще?
Уклейкин. Товарищ Синица, которого вы за критику уволили. И он тоже!.. Еще секретарша трестовская. Да, да! И председатель колхоза тоже! А потом Леша, которого вы за раками посылали. Я обратил внимание, он очень был настроен. Очень не одобрял. Они все напишут. Соберутся вместе, договорятся и напишут. Да они уж написали! Комиссия-то, комиссия! Это же их работа!
Лопоухов (вытирает лоб платком, садится на диван). Горим! Горим! Все как один горим!..
Звонок в передней. Пауза. На звонок выходит заплаканная
Серафима.
Уклейкин. А может, еще не горим? (Быстро выбегает и открывает дверь.)
В молчании все смотрят на дверь. Уклейкин возвращается.
Лопоухов. Ну? Кто там еще?
Уклейкин (в полной прострации). Крокодил пришел!..
Лопоухов (всем). Ну вот! Дождались! Спасибо! Спасибочки! Вот! Уж и в "Крокодил" попали! Уже пропечатали! (Уклейкину.) Ну что они там про нас написали? Где "Крокодил"? Давай его сюда! Все равно пропадать, вилы нам в бок!
Уклейкин (с трудом). Он... сам... сюда идет!
Все в безмолвии смотрят на дверь. Свет в комнате
меркнет. Неожиданный порыв ветра распахивает дверь,
срывает со стола скатерть со всем, что на ней
наставлено. Персонажи комедии в ужасе пятятся. На пороге
комнаты появляется красный Крокодил с вилами в лапах, а
за ним шофер Леша, кладовщик из колхоза, другие люди
словом, те, на чьей стороне правда.
Занавес
1952