Раксис
Шрифт:
Сердары склонны к одиночеству, они смотрят на происходящее вокруг немного со стороны, не теряя общности друг с другом. Демоны на первый взгляд тянутся друг к другу, но, по сути, интересы самого демона для него превыше всего. Сердары всегда и везде готовы учиться у других, даже у неприятных им учителей, — демоны предпочитают учиться на своих ошибках. И самое главное, сердар по умолчанию уважает других — демон по умолчанию не уважает никого. Именно эта черта плюс неистребимое любопытство демонов вызвали первую войну.
Психика сердаров привлекает
— Я ответил на твой вопрос? — спросил Вайларк, поворачиваясь к Андрею, лицо которого приобрело густой свекольный оттенок.
Андрей мотнул головой в знак согласия, и тут дверь снова распахнулась. Солдат с множеством нашивок на рукаве протянул Вайларку какую-то бумагу. Ментор пробежал ее глазами, лицо его стало неприступным. Он строго посмотрел на Сашку.
— Диаманда Карьети осуждена сегодня Императорским судом на пятнадцать лет тюремного заключения, — сообщил Вайларк и покинул палату.
25
Зал суда по величине был не меньше Хранилища и тоже круглый. Только в отличие от Хранилища здесь в куполе были прорезаны длинные узкие окна. Обширное пространство мраморного пола огораживал барьер, за которым поднимались ряды деревянных скамей, разделенных проходами на три секции.
Боковые секции амфитеатра до отказа заполняли зрители. В центральной разместились судьи — шесть человек в черных мантиях, по трое с каждой стороны от сухой строгой дамы, чья мантия была белой. В полу зала сверкал металлом огромный треугольник с лучами, расходящимися из центра к вершинам.
Сашка с Андреем в сопровождении Вайларка прошли от массивных дверей по короткому коридору и остановились точно на пересечении лучей. Гул голосов в зале стих, Вайларк поклонился.
— Ваша честь…
Андрей поклонился следом. Сашка нервозно кивнул и тут же уставился на Хавелока, который сидел в первом ряду со знакомым эмпаротом и двумя служащими в ливреях.
Сердце у Сашки тяжело забилось. Он почувствовал, как его охватывает гнев, но ничего не мог с этим поделать. Глядя на наглую ухмылку Хавелока, он крепко сжал кулаки. Хорошо поставленным голосом женщина в белой мантии спросила о чем-то Андрея, Сашка не расслышал, о чем. Он разобрал только ответ: «Бабушку звали Нелла Фалькон…»
Улыбка с лица Хавелока сошла, он бросил на Андрея настороженный взгляд. И еще один, когда тот заявил, что является гражданином Империи. Затем Андрей сообщил, что отец его, Владимир Фалькон, родился здесь и зарегистрирован под этим именем. А потом зал зашумел, взорвался возгласами,
На лицах судьи и тех, кого Сашка мысленно назвал присяжными, читалось потрясение. Как и на лицах многих людей, заполнивших зал; некоторые из них вскочили на ноги, чтобы лучше рассмотреть Андрея.
Когда шум стал спадать, Андрей звучно произнес:
— Именно так, мой отец сердар-демон. Моя бабушка сердар, мой дед — демон. Я не знаю его настоящего имени, но все зовут его Джокер.
Гул голосов смолк. Наступила гробовая тишина. Утратив всю свою невозмутимость, судья спросила, подавшись вперед:
— Ты… уверен в этом?
— Уверен, — ответил Андрей. — Можете спросить его самого.
Судья немедленно отдала распоряжение служащему, и тот понесся вон из зала. Обернувшись к ней, Хавелок произнес с удивлением:
— Ваша честь, вы собираетесь допустить демона на открытое заседание?
— Именно это я собираюсь сделать, — громко и отчетливо сказала судья.
Народ в зале заволновался. Примерно треть собравшихся поднялась с мест и стала пробираться к дверям. На лысине Хавелока проступил пот. А Сашка, вспомнив, что Вайларк в разговоре с Андреем назвал Джокера дедом, подумал, почему же он никого не предупредил?
И вообще откуда Вайларк знает об этом? Как и мать, ведь она совсем не удивилась тогда на кухне в отличие от всей этой толпы. Мать знает, Вайларк знает, да и тетя Зина тоже давным-давно знает, судя по всему, а ее объяснения про визит в санаторий только отмазка. Но что этих троих может связывать?
И тут Сашку пробил пот не хуже Хавелока. Он с трудом заставил себя не смотреть на стоящего рядом Ментора, ведь Сашкины мысли мог прочесть эмпарот! Поэтому он обрадовался, когда судья обратилась к нему. Не разобрав вопроса, Сашка выпалил:
— Я знаю, что мою мать зовут Минодора. Я предполагаю, что моего отца зовут Филь…
Судья подняла ладонь.
— Вам не надо доказывать свое гражданство, суду известно, кто вы, — сухо сказала она. — Будьте внимательней к моим словам. Я сообщила, что по просьбе Мастера Хавелока первым сегодня рассматривается дело о вашем участии в разрушении бассейна с Сотерисом седьмого июля прошлого года. Судебный эмпарот уже снял с Мастера подробные показания, и ваша вина не вызывает сомнений. У вас есть, что сказать суду в свою защиту?
«Ах, вот значит как! — со злостью подумал Сашка. — С него уже показания сняли! Ну, это мы еще посмотрим…»
— Да, у меня есть что сказать суду, — бросил он в самодовольное лицо Хавелока. И, не выдержав, он закричал на весь зал, тыкая в Хавелока пальцем: — Я обвиняю этого человека в попытке убийства моей матери и тетки! Также я обвиняю его в убийстве еще одного человека, хоть он и не гражданин вашей Империи!
Вайларк дернул Сашку за руку, оборвав на полуслове. Зрители в зале зашептались. Судья откинулась на спинку скамьи. Сидевший рядом с ней массивный мужчина с породистым высокомерным лицом произнес нравоучительно: