Ральф 124С41+

Гернсбек Хьюго

Как только они вошли, их обоняние поразил наполнявший помещение приятный аромат, возбуждающий аппетит.

Они сразу проследовали в «аппетитную» — обширное, герметически закрытое помещение, в котором находилось несколько сот человек, занятых чтением или разговорами. Ральф и Элис уселись в мягкие кожаные кресла и стали просматривать спроектированный на белой стене ежедневный юмористический журнал. Его страницы время от времени сменялись.

Они не провели и нескольких минут в «аппетитной», как Элис воскликнула:

— Мне страшно захотелось есть, а ведь я совсем не была голодна, когда сюда входила. Это что за фокус?

— Ведь

это аппетитная комната, — смеясь ответил Ральф. — Воздух в ней обладает свойством возбуждать аппетит благодаря наличию в нём некоторых безобидных газов — отсюда её название!

Они прошли в главный зал, роскошно отделанный белым и золотом. Ни официантов, ни метрдотелей. В зале было очень тихо, лишь издали доносились приглушённые звуки музыки.

Они уселись за стол со сложной системой кнопок, выдвижных планок и рычажков, смонтированных на серебряных щитах. Такой щит имелся для каждого клиента. Со щита свисала гибкая трубка, к которой нужно было прикрепить мундштук, находящийся в дезинфицирующем растворе в сосуде, укреплённом на доске.

Меню было выгравировано на ней же, и нужно было водить по нему передвижной стрелкой, останавливая её против названий выбранных блюд. Затем серебряный мундштук вставлялся в рот и нажималась красная кнопка. Заказанная жидкая пища начинала течь в рот в количестве и со скоростью, регулируемыми этой же красной кнопкой. Чтобы добавить соли, перцу или иных приправ, вообще придать пище желательный вкус, достаточно было нажать соответствующие кнопки. Особая кнопка регулировала температуру пищи.

Мясные, овощные и другие блюда подавались в разжижённом виде, искусное приготовление придавало им исключительно приятный вкус. Когда переходили от одного блюда к другому, гибкий шланг прополаскивался горячей водой вместе с мундштуком, однако вода из него не вытекала. Отверстие мундштука герметически закрывалось на время промывки и вновь открывалось по окончании этой операции.

Во время еды люди сидели, откинувшись на спинку удобных кресел. Не было нужды в вилках и ножах, которыми пользовались в минувшие века. Приём пиши превратился в удовольствие.

— Люди далеко не сразу привыкли к этим научным приёмам питания, — сказал Ральф. — Люди жевали пищу в продолжение тысячелетий и с трудом расставались с укоренившейся привычкой.

Однако скоро все убедились в том, что научно приготовленная, вкусная жидкая пища легче усваивается желудком, что благодаря ей совершенно устраняются всевозможные желудочные недомогания, диспепсия и другие болезни, народ становится здоровее и крепче.

В научно организованных ресторанах готовят только питательную пищу и не подают трудно перевариваемые блюда. Это послужило успеху нового начинания.

На первых порах люди не одобряли его, потому что новый способ приёма пищи казался менее эстетическим, чем старый, и представлялся вначале лишённым удовольствий, сопряжённых с прежним. К нему относились подозрительно, примерно так, как европеец двадцатого века смотрел на китайца, употреблявшего за столом палочки. Это предубеждение постепенно исчезло, люди стали привыкать к новому способу питания, и надо полагать, что к концу века окончательно исчезнут старомодные рестораны.

Вы, наверно, заметили, что научно приготовленная жидкая пища не является всё же жидкостью в полном смысле этого слова. Некоторые блюда, особенно мясные, приготовлены так,

что требуют некоторого пережёвывания. Этим вносится некоторое разнообразие, устраняется монотонное глотание жидкости, и человек ест с большим аппетитом.

После завтрака Ральф и Элис возобновили свою прогулку по городу; учёный давал пояснения по мере того, как им открывались новые виды. В обширном сквере Бродвея, на 389-й улице, стояло на пьедестале изваяние животного. Заинтересовавшись памятником, Элис приблизилась к нему и прочла высеченную на цоколе надпись:

Пит, последняя упряжная лошадь на улицах Нью-Йорка, пала на этом месте, 19 июня 2096 года нашей эры.

— Бедная лошадка! — воскликнула девушка. — Она выглядит жалкой, не правда ли? Подумать только, что когда-то этих бедных безответных животных заставляли работать! Насколько же лучше теперь, когда всё делает электричество.

Это чисто женское замечание вызвало у Ральфа улыбку. Видно, в её характере, подумал он с нежностью, пожалеть древнее вьючное животное!

В момент, когда они собрались уходить от памятника, девушка сделала невольное движение, точно искала у Ральфа защиты. Подняв голову, учёный увидел приближавшегося к ним на роллерах высокого брюнета, выглядевшего несколько моложе, чем он. Не обращая никакого внимания на учёного, незнакомец подкатил к Элис.

— Вы, значит, наслаждаетесь видами Нью-Йорка! — сказал он ей вместо всяких приветствий с неприятной усмешкой на губах.

— Вы правы, — холодно ответила девушка, — я очень ими наслаждаюсь.

Незнакомец побагровел от негодования.

— Ведь я вам сказал, что последую за вами, если вы скроетесь, — произнёс он, понизив голос.

Ральф не расслышал слов, но прочитал на лице незнакомца угрозу и шагнул вперёд. Элис обернулась и взяла его под руку.

— Что мы теперь поедем осматривать, Ральф? — громко спросила она, произнося чётко каждое слово, и в то же время сжала пальцами его руку, как бы давая ему сигнал трогаться.

И, словно Фернанда не существовало, она пошла прочь, удерживая руку Ральфа в своей. «Нет, нет», — шепнула она ему, заметив, что он хочет задержаться.

— Этого парня надо бы проучить, — пробормотал Ральф со сдержанной яростью.

— Не устраивайте скандала, я этого так боюсь, — взмолилась Элис.

Ральф заметил, что она готова расплакаться.

— Простите меня, — сказал он ласково.

— Мне так стыдно, — проговорила она с чувством. — Что вы можете обо мне подумать?

— Что мне следовало бы вернуться и задать ему трёпку, — ответил, не задумываясь, Ральф. — Но если вы просите меня этого не делать, я не стану. Это, вероятно, Фернанд?

Она поглядела на него с удивлением.

— Разве вы его знаете?

— Ваш отец рассказал мне о нём.

— Отцу не следовало этого делать, — смутилась она. — Он, очевидно, опасался подобной встречи.

— Давно ли он вас преследует?

— Мне кажется, бесконечно давно. Должно быть, около года. Мне он никогда не нравился, а в последнее время этот человек мне просто отвратителен. Вы видели, он уже стал прибегать к угрозам. Не могу понять, почему он позволяет себе надоедать человеку, который его ненавидит. Но давайте забудем об этом. Мне не хочется портить такой чудесный день. — Элис потупила глаза и робко добавила: — Я назвала вас по имени… вы, вероятно, сочли меня очень дерзкой, но мне хотелось, чтобы он понял…