РАМ-РАМ

Костин Сергей

— Мафия! — не упустил возможности ввернуть любимое слово Барат Сыркар.

Умелец кивнул.

— Не волнуйтесь, завтра рано утром мы будем готовы ехать, — заверил наш водитель.

— Так сказал Хануман? — уточнил я.

— Так сказал я, но Хануман согласен! — улыбнулся Барат Сыркар.

Время шло к вечеру. Гомон птиц становился оглушительным, все вокруг

было залито мягким фиолетовым и розовым светом. Отсюда, со склона, мы видели, как погонщик пытался выгнать из мелкой реки стадо буйволов. Животные домой

не спешили, и, как только погонщик отходил, норовили вернуться в воду.

Мы едва успели принять душ, как колокольчик известил о начале трапезы. Ужин — привычный набор из десятка овощных блюд с густым запахом карри — был положен в большие миски, расставленные овалом в центре столовой. Рассадка обитателей ашрама происходила в соответствии со строгим протоколом: гуру, который на нас едва взглянул, рядом с ним старший брат, потом средние и младшие. Маленький Барабан — приветливый французик, который встретил нас в ашраме, — помахал нам рукой. Потом шли паломники, тоже большей частью европейцы, только постарше, чем ученики. Нас усадили на дальнем конце овала.

Прием пищи происходил в полной тишине. За это время достойным внимания был лишь один факт: один из братьев набрал на тарелку понемногу из каждой плошки, положил поверх большую лепешку — они здесь ели чесночный нан — и унес кому-то. Точно не себе, потому что через пять минут он уже снова был с нами. Без тарелки.

Тот же колокольчик, которым манипулировал старший брат, возвестил о конце трапезы. Мы с Машей собирались тихо ретироваться, но блюститель местных порядков нас остановил.

— Учитель хотел бы побеседовать с вами, если вы не очень устали.

Я почему-то сразу понял, что Его Божественное Преподобие вряд ли собиралось обратить нас в свою веру.

— Разумеется, мы в его распоряжении.

— Разумеется, — эхом откликнулся представитель нордической расы.

А я-то хотел проявить учтивость.

Учитель ждал нас в небольшой круглой комнате с журчавшим фонтаном посередине. Он был выполнен в виде каскада, спускающегося по мраморным уступам в мраморный же бассейн, в котором плавали крошечные черепашки. А еще там плавали босые ноги Учителя. Впрочем, при нашем появлении гуру немедленно вынул конечности из воды и предложил нам располагаться на подушках, разбросанных по полу.

— Я в затруднении, — сразу перешел к делу наш хозяин, как только нам подали масала-ти.

— Если мы можем вам чем-то помочь…

В самом деле, почему нет?

— Пару дней назад в ашрам приехало трое молодых людей, — продолжал гуру, поблагодарив меня за готовность кивком головы. — Я был в отъезде, и Ананта, наш старший брат, разрешил им остаться до моего возвращения. Но мне пришлось ускорить приезд, так как вчера ночью исчезла касса ашрама, а с нею и двое из троих израильтян.

— Так это были израильтяне! — воскликнул я.

Теперь поведение старшего брата становилось понятным.

Я, как это уже не раз бывало в истории, был для него представителем народа, который отвечал за все грехи человечества!

— Совершенно верно, — подтвердил гуру.

— Вы говорили, двое из них исчезли. А что стало с третьим? — вмешалась Маша.

— Третьего нам удалось задержать. Те двое купили последние билеты на автобус, а этому пришлось дожидаться следующего.

Так вот кто плакал в запретной части здания и кому относили еду!

— Он признал свою вину? — спросил я.

— Отчасти. Он утверждает, что его товарищи пытались втянуть его в эту кражу, но безуспешно. Однако поскольку он им не помешал, не предупредил старшего брата и пытался сбежать вместе с похитителями, он фактически является соучастником преступления.

— Это была большая сумма?

Гуру покивал головой.

— Очень большая.

Он имел в виду, слишком большая для ашрама, в котором оставляют лишь добровольные пожертвования?

— А почему?…

Маша осеклась, как бы прикидывая, стоит ли продолжать. Но характер взял верх.

— Если вы все знаете и все отслеживаете на расстоянии, почему же вы этому не помешали?

Гуру — я это каждую минуту не повторяю, но светился он постоянно — так вот гуру на это лишь вспыхнул в улыбке. В его глазах была искренняя любовь.

— Вы не можете постоянно думать о своем доме, особенно если у вас другие важные дела. Вот вы, — он повернулся ко мне. — Вы же очень привязаны к своей семье? Но при этом вы не звоните домой каждые два часа им, дабы убедиться, что все в порядке. И даже в конце дня вам не всегда приходит в голову эта мысль, не так ли?

Возразить мне было нечего. Последний раз я сам звонил Джессике три дня назад. А теперь Пэгги была больна, а мне вчера за целый день и в голову не пришло набрать ее.

— А вы, — гуру повернулся к Маше, — и вовсе ни разу не позвонили домой, будучи уверенной, что ваша сестра позаботится об отце.

По ошеломленному Машиному выражению лица было ясно, что и это было правдой.

— С ним действительно все в порядке, не беспокойтесь, — успокоило мою напарницу Его Божественное Преподобие. — Так и я! Я, с одной стороны, думал о более важных вещах, а с другой, полагался на своего заместителя. И даже когда касса пропала, я узнал об этом по телефону.

— Хорошо, — сказал я. — Так чем же мы могли бы вам помочь?

Гуру не спешил продолжать.

— Еще чаю? Нет? А вам, мэм?

Маша кивнула:

— С удовольствием!

Похоже, ее страх перед нашим хозяином рассеивался. Проблемы у того были вполне человеческие.

Наш хозяин подлил им обоим чаю. Потом положил в свой стаканчик сахару, помешал ложечкой, отпил и удовлетворенно щелкнул языком.

— Честно говоря, я не знаю, чем бы вы могли помочь. Но это все-таки ваш соотечественник…